Когда мы заканчиваем с гирляндами, нам разрешают ненадолго зайти внутрь — в тот самый большой дом, который, как я теперь уверен, принадлежит Уэстону. Мы проходим по коридору, обшитому темным деревом, и я незаметно, но жадно оглядываю все вокруг, сканируя каждый квадратный сантиметр, запоминая планировку, двери, окна. Я сомневаюсь, что мой побег будет пролегать прямо через гостиную Уэстона, но любая информация о базе — это патрон в обойме.
За коридором следует кухня — большая, светлая, сверкающая бесполезным блеском. И там, о чудо, Кара МакКейнн нарезает хлеб и помешивает что-то в огромной кастрюле. Оказывается, часть ее «помощи» нам, большим плохим парням, включает в себя готовку и сервировку обеда. Это рассмешило бы меня, если бы я не наблюдал за ней так пристально, запоминая каждое движение, каждый взгляд — все, чтобы потом использовать против нее.
Я скольжу по ней взглядом и позволяю ей это заметить. Она, черт возьми, ничего не смыслит в готовке — я бы справился лучше, даже с моими скудными тюремными навыками, — но, судя по слухам о ее семейной жизни, в этом есть смысл. Ее мама явно не из тех, что проводят дни на кухне, пекут пироги и варят варенье.
Дочь Уэстона появляется на кухне как раз в тот момент, когда МакКейнн заканчивает, и одновременно с этим возвращается остальная часть рабочей группы.
Мы, «плохие парни», рассаживаемся за большим обеденным столом, в то время как МакКейнн пытается донести тяжелую кастрюлю с супом от плиты до стола. Джез — чертов похотливый предатель — вскакивает, чтобы помочь ей.
Дочь Уэстона — Марси — хмурится, увидев это. Я делаю то же самое и пинаю Джеза по ноге под столом, когда он возвращается на место.
Две девочки и Уэстон присоединяются к нам за ланчем. Как, черт возьми, цивилизованно и по-семейному.
Я сижу не прямо напротив МакКейнн, но достаточно близко, чтобы наблюдать за ней, пока пододвигаю к себе тарелку с мутным супом и беру ломоть хлеба. Я не отвожу от нее глаз все это время.
Интересно, почему она здесь. И в доме Уэстона, и на базе. Ее что, посадили, как и нас? Она подруга Марси? Шпионка, внедренная, чтобы доносить?
Скорее всего, да.
Она ест, опустив голову, и каждые несколько секунд поднимает взгляд, чтобы проверить, смотрю ли я на нее. Да, смотрю, ты, коварная маленькая сучка. Смотрю и запоминаю.
Дочь Уэстона замечает этот немой диалог. Я не удивлен: она из тех, кто чует любую драму, любой намек на напряжение за версту. Ее взгляд, как маятник, мечется между мной и МакКейнн, между МакКейнн и мной.
В третий раз, когда она это делает, я намеренно со стуком роняю ложку в почти пустую тарелку и одариваю ее своей самой откровенной, волчьей ухмылкой.
Как и МакКейнн, ей это, похоже, не нравится. Забавно.
###
Мы остаемся работать в тех же группах и после обеда. Я улыбаюсь МакКейнн — медленно, обещающе — когда Уэстон сообщает об этой радостной новости.
Уэстон что-то заметил. Может, он и придурок, но не дурак. Он чувствует напряжение в воздухе, как запах дыма. Думаю, он слышал, как я шипел на нее у лестницы.
Уэстон объявляет, что днем мы направляемся в развлекательный центр базы, чтобы развесить гирлянды вокруг сцены в зрительном зале. Он говорит, что это в паре минут ходьбы, на самом дальнем конце базы.
Я кривлю губы в подобие улыбки.
— Уверен, Кара знает, где это, — говорю я громко, чтобы все слышали. — Я уверен, она сможет нас туда привести. Без проблем.
Я смотрю прямо на нее, когда говорю это, наслаждаясь тем, как алеет ее лицо, как дрожат ее руки, сжимающие ту же коробку с лампочками. Держу пари, она сейчас думает о нас. О том, что мы можем оказаться в таком уединенном месте, как этот развлекательный центр. На самом дальнем конце базы. Где никого нет.
Без свидетелей.
Появляется шанс. Но Уэстон не дает нам покоя всю дорогу, лично ведет нас через базу к низкому, современному зданию с вывеской «Центр отдыха». Зрительный зал внутри довольно просторный, со сценой в дальнем конце. Это все довольно изысканно для тюрьмы, но я не обращаю на убранство особого внимания.
Я слишком занят тем, что иду как можно ближе к МакКейнн, почти наступая ей на пятки, дыша ей в затылок, но не дотрагиваясь до нее. Пока.
Споткнуться о нее можно будет и позже.
###
В тот день мне представляется только один шанс добраться до нее. Но я принимаю его как чертов дар судьбы.
Нас пятеро на сцене — я, Джез, Уилсон, какой-то парень и Фредди-Придурок, а также МакКейнн. Мы устанавливаем зажимы и держатели для гирлянд, пока Уэстон наблюдает за нами с первого ряда, на случай если мы решим начать колотить друг друга молотками по головам.