Они оставляют меня здесь. До восемнадцати.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Кара
На следующее утро я взвинчена, как на кокаине, ожидающая удара… и ничего не происходит.
Я принимаю ледяной душ, надеваю униформу, спускаюсь вниз и, как всегда, готовлю завтрак под ядовитым взглядом миссис Уэстон. Все это время в голове стучит одна мысль: вот-вот придут и заберут меня. В любую секунду.
Почему они этого не сделали? Почему не сделали вчера вечером? Они что, играют со мной? Или у Уэстона есть какой-то свой, особо извращенный план?
Если он снова приблизится ко мне, я убью его. Правда. Убью. А потом меня посадят до восемнадцати, потом переведут в большую женскую тюрьму на материке, и там мне конец, как только узнают, чья я дочь.
Но даже это будет лучше, чем позволить Уэстону делать со мной все, что он захочет.
Изнасилование.
Я впервые позволяю этому слову оформиться в мыслях по отношению к себе. Я никогда его не использовала. Даже после того, что случилось два года назад. И что-то щелкает у меня в голове. Сломалось, но и прояснилось.
Что бы ни случилось, этого не будет. Сначала умру я.
Мне нужно выбраться отсюда.
###
После завтрака Уэстон дает понять, что игра не окончена.
Я мою посуду, вытираю стол, подметаю пол, и кухня сияет так, как может сиять только кухня миссис Уэстон. Марси «помогает», размахивая полотенцем, будто все это ниже ее достоинства. Она обходит меня стороной, держится на расстоянии. Она не подходила ко мне с прошлой ночи, когда они с матерью вернулись из спа в приподнятом настроении и обнаружили, что их любимого отца и мужа пырнул ножом в плечо «малолетний маньяк».
Как и в случае с «дорогим папочкой», ни одна из них не додумалась спросить, почему я вообще взяла в руки нож для бумаг.
Я только заканчиваю, как рядом появляется Уэстон.
Его губы кривятся в усмешке, но в глазах — осторожность, настороженность. Будто он смотрит на кусок дерьма, который может внезапно укусить.
— Кара, — говорит он и хватает меня за локоть. Ведет из кухни.
На безумную секунду мне кажется, что он ведет меня наверх, чтобы закончить то, что начал прошлой ночью. Что он действует с полного ведома и разрешения моего отца, и так они меня накажут.
Но он выводит меня на улицу.
Рабочая группа уже там, ждет указаний на день. Среди них — Кертис.
Я пытаюсь поймать его взгляд, подать сигнал, потому что у меня теперь есть что сказать по этому поводу. Но хотя он смотрит прямо на меня, его взгляд мрачный, наглый, ничего не выражающий. Не могу понять, то ли он не замечает, то ли просто отлично владеет собой. Но что-то случилось — у него свежая ссадина на губе, и кто-то явно успел пару раз ударить его по лицу.
Но это не имеет значения. Потому что Уэстон тащит меня к шеренге и объявляет, что сегодня я снова в рабочей команде. В паре с Кертисом.
— А сегодня вечером, — добавляет он, — тебя переведут в женский корпус.
Он говорит это громко, чтобы все парни в строю услышали. Они ухмыляются, наблюдая, как у меня горят щеки, когда все узнают, что я влипла по полной.
Но сначала мне придется провести день с Кертисом.
Почему?
Все происходит слишком гладко. Уэстон и мой отец все еще хотят, чтобы здесь что-то случилось. Они видели, что Кертис на меня зол, и подают меня ему, как суши на блюде.
Глаза Кертиса сужаются в лучах восходящего солнца.
— МакКейнн, — говорит он. — Пошли.
Ник
Что-то здесь не так. Почему меня оставили в рабочей команде? Почему МакКейнн переводят? И если она влипла в такое серьезное дерьмо, почему ее до сих пор не забрали?
Вселенная явно выстраивается так, чтобы мы оставались вместе. Или, точнее, кто-то ее выстраивает. Скорее всего, ее отец. Мой любимый полковник.
Он хочет, чтобы МакКейнн проводила время со мной. Наедине.
Я усмехаюсь про себя. Меня это более чем устраивает.
— МакКейнн, — говорю я. — Пошли.
###
Я едва даю ей время перевести дух, прежде чем наброситься. В основном чтобы выяснить, есть ли у нее новая информация, но отчасти — должен признать — чтобы помучить ее немного, увидеть, как вспыхнет гнев на ее щеках. Да и просто любопытно, что же она натворила.
Двое рабочих были в этом доме вчера, пока я сидел в карцере, и покрасили стены с такой скоростью, будто хотели медаль. Ублюдки. Я специально тянул. Осталось только закончить главную спальню вторым слоем. Но с моей напарницей я уверен, что смогу развлечься.