Я развернулась, давая рассмотреть татуировку получше. У меня были и другие, но этой я гордилась больше всего. Копила на неё больше года, подрабатывая чем придётся и отдраивая каждый вечер боксёрский зал. Но никто не видел её целиком до Йока. Не в школе — там я носила спортивный топ, не в зале — там был жилет, не в постели — потому что я была не из тех, кто тянет время.
Меня будто ударило током: Ник Кёртис был первым и единственным, кто рассмотрел её как следует.
А теперь моя татуированная девственность была окончательно уничтожена здесь, в этом общежитии. Девчонки столпились вокруг, шепчась и разглядывая чернила. Мне уже становилось не по себе от этого внимания, когда рыжая снова заговорила:
— А это у тебя что, чёрт возьми, такое случилось?
Тридцать девушек. Тридцать одна, считая меня. И все они уставились на моё плечо. На укус. На отчётливый, синюшный след зубов, оставленный Кёртисом.
— Ничего… — попыталась я соврать, натягивая уродливую ночнушку, но было поздно.
— Да это укус! Эй, Конвей, у новенькой след от укуса!
Конвей уже подошла — эта девчонка была почти так же стремительна, как Кёртис. Её взгляд стал острым, как лезвие.
— МакКейнн. Что это значит?
— Что ты…
Она не дала договорить.
— Этот укус. С кем ты трахалась? Или… — её глаза сузились до щелочек, и в воздухе запахло опасностью, — кто тебя трахнул?
###
Думаю, мне удалось выкрутиться. Позже, лёжа в полной темноте после того, как Топорище вырубила свет, я прокручивала сцену в голове, прислушиваясь к ритму чужих вдохов и выдохов. Сердце бешено колотилось, пока я анализировала свою ложь, пытаясь понять, купились ли они.
Возможно, да. Конвей и другие думали, что меня привезли утром, так что история о парне с улицы, с которым я переспала вчера, звучала правдоподобно.
Но Конвей не впечатлилась укусом. Она смотрела на меня оценивающе, пока я гладко врала о каком-то пацане из школы, с которым иногда вижусь.
— И он тебя так укусил? До крови? Да кто он такой, ненормальный?
Я пожала плечами, делая вид, что мне плевать. Потому что ни за что не выдам, кто на самом деле пролил мою кровь после того, как мы оба кончили. После того как я кончила так, что пролила и его.
И уж точно не скажу, что это случилось здесь, на базе. Потому что если это было здесь, значит, я была здесь не просто так…
Например, потому что мой отец — полковник.
И что-то подсказывало мне, что этот факт не понравится девчонкам, которых он сюда упрятал.
Конвей не стала давить на личность укусившего. Она сменила тактику.
— Это было не здесь? Сегодня? Не с кем-то из Патруля?
— Нет, чёрт возьми!
Она кивнула. — Ладно. Хорошо.
Но прежде чем уйти к своей койке, она бросила фразу, от которой мой разум помчался с бешеной скоростью, сбивая все мысли на своём пути:
— Просто будь начеку. Тебе не нужно, чтобы это повторилось с кем-то из пацанов. У нас здесь презервативов не выдают…
И у меня перехватило дыхание. Потому что я даже не подумала об этом с Ником Кёртисом. Не до того, как он вошёл в меня — я была слишком возбуждена, чтобы соображать. Не во время — всё плыло перед глазами от нарастающей волны. И не после — потому что меня захлестнула ненависть к нему, к тому, как он приказал мне одеться.
Но Ник Кёртис, должно быть, думал об этом. Потому что он не кончил в меня.
Но он же ненавидит меня — риск беременности был бы идеальной местью.
Так почему?
Почему он меня уберёг?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Ник
Чёрт побери. Один день в женском крыле, и МакКейнн уже влилась в стаю, обрела свою призрачную защиту в толпе таких же, как она, заточённых в красное сукно. На следующее утро мы вошли в столовую первыми, и я занял место спиной к двери, лицом к сектору с девчонками, чтобы наблюдать незаметно, краем глаза, за их появлением. Я увидел лишь половину её лица, когда она проходила мимо, но по резкой, отчётливой походке, по тому, как её плечи оставались развёрнутыми, а подбородок слегка приподнятым, стало ясно — она не смирилась. Не сломалась. В ней по-прежнему тлел огонь, который я почувствовал кожей, когда она выгибалась подо мной.
Уголки моих губ дрогнули в мимолётной, внутренней усмешке. У меня было кое-что, от чего этот её огонь мог бы вспыхнуть с новой, яростной силой, но я тут же задавил эту мысль. Нет, Кёртис. Не лезь. Не усложняй.
Треть девчонок была на кухонной повинности, поэтому у МакКейнн оказалось больше свободы в выборе места, чем вчера. Я наблюдал, как она взяла поднос из люка, её взгляд скользнул по скамьям, и она выбрала место лицом к двери, спиной к стене. Умница — всегда садись так, чтобы видеть вход и выход, если есть выбор. Обычно я поступал так же, но сегодня у меня были другие причины отвернуться.