Нет, мне на неё плевать, и нет, она не Анна.
Но это не имело значения в общей схеме вещей. С девчонками так не поступают. Просто не поступают.
Обе стороны зала — мужская и женская — в редком, гробовом единодушии отодвинули табуреты и начали уборку после завтрака: собирали подносы, вытирали столы, относили посуду. Мне выпало последнее, поэтому я получил хороший вид на МакКейнн, проходя мимо женских столов к кухонному люку. Я нёс по четыре пустых кувшина в каждой руке. Она стояла, сгорбившись, и протирала стол тряпкой с такой яростью, будто пыталась стереть с него саму память об этом месте. Одна из девчонок нарочно толкнула её плечом.
Так что я не удивился, когда через несколько минут МакКейнн начала отчаянно пытаться поймать мой взгляд, подавая мне немые, но отчётливые сигналы: Мне нужно поговорить. Срочно.
Мы снова оказались в здании для собраний, в актовом зале. Все двенадцать здоровенных пацанов и одна-единственная Кара МакКейнн, а также Уэстон, наблюдавший за процессом с видом помещика, и его дочурка, которая возилась с чем-то в облаке дешёвых духов и розовых ленточек.
Уэстон снова достал свой драгоценный планшет и, зачитывая с него, разделил нас на две группы. Одна должна была подключать новый, огромный экран, другая — развешивать гирлянды, протянув их, судя по всему, на три мили вдоль края сцены, по проходу и везде, где Уэстону взбредёт в голову.
Я попал во вторую группу. Вместе с МакКейнн. И с Джезом. И с Карлом Парсонсом.
Я наблюдал, как тот, убедившись, что стоит вплотную к МакКейнн, полез в одну из картонных коробок на сцене. Он стоял слишком близко, нарочито близко, вытаскивая длинную гирлянду и начиная её распутывать. Его рука, якобы случайно, задела её плечо. Лишь слегка, но он знал, что ей это неприятно…
Гирлянды разлетелись в стороны, когда я втиснулся между ними и грубо отпихнул Парсонса.
— Чёрт, прости, мужик, — буркнул я без всякого раскаяния. — Нужно было достать коробку сзади.
МакКейнн смотрела прямо на меня. В её глазах горел отчаянный, требовательный сигнал: Мне нужно с тобой поговорить.
Я пожал плечами и отвернулся. Просто так. Не потому, что мне нравилось, как она трепещет подо мной. Я смирился с тем, что она не охотилась за мной в ту ночь в промзоне — хотя мне всё ещё безумно хотелось узнать, что, чёрт возьми, задумали те две стервы, Фентон и Чемберс. Но со стороны МакКейнн это было чертовски глупо, и ей следовало бы это понимать. Фентон и Чемберс — типичные марионетки из окружения Марси Уэстон: вечно ноют, лезут не в своё дело и обожают выставлять других дураками. Я раскусил их в первую же секунду; МакКейнн была дурой, если не заметила того же.
###
Я сдался примерно через час, когда Уэстон наконец перестал сверлить нас взглядом и куда-то отлучился. Я только что закончил с гирляндами в проходе и, швырнув инструменты, запрыгнул на сцену как раз в тот момент, когда МакКейнн поднималась по ступенькам с другой стороны.
Она вздрогнула, почувствовав чьё-то присутствие, и снова дёрнулась, увидев, что это я.
— Кёртис, — выдохнула она почти беззвучно. — Мне надо…
— Поговорить, да, я в курсе, — парировал я, роясь в одной из коробок, стараясь не смотреть на неё и не приближаться. — Так вышло, что мне тоже нужно кое-что от тебя.
Почему она снова вздрогнула? Едва заметно, но я уловил это движение —
Не время анализировать. Я вытащил из коробки несколько фонариков.
— Я выдерну тебя, когда будет возможность, — сказал я (и почему, чёрт возьми, при этих словах мой член напрягся и подался вперёд?). — Будь готова.
Она кивнула, коротко, резко.
Но лишь ближе к вечеру у меня наконец выдался шанс схватить её.
Уэстон и его кукла Барби вышли из зала — якобы проверить что-то с проводкой. Я ждал этого момента весь день и точно знал, что делать. Через пару секунд я оказался рядом с МакКейнн и, не говоря ни слова, увлёк её со сцены вниз, на пустой паркет танцпола. Краем глаза заметил, как Парсонс, копошившийся в середине прохода, тоже это увидел, но реагировать было некогда — можно было только надеяться, что он не полезет следом.
— Сюда. Двигайся.
Я откинул крошечную, почти незаметную дверцу в панели под сценой и втолкнул МакКейнн в узкое, пыльное пространство за ней. У неё перехватило дыхание. Я проигнорировал её дрожь, протолкнул дальше. Времени у нас было в обрез.
Она это понимала, потому что мы заговорили одновременно.
— Расскажи мне об этой группе повстанцев…