База оказывается огромной. Намного больше, чем я представлял, целый автономный поселок. Маленькие одно- и двухэтажные дома, сгруппированные вокруг ухоженных лужаек, более крупные здания, похожие на склады или клубы. Есть ли здесь магазины? Или все необходимое — еда, одежда, оружие, наручники — выдается централизованно? Хотя мой список необходимого для побега явно отличается от списка снабжения патрульного…
Мысль о побеге снова зажигает во мне знакомое, острое возбуждение. Я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться, пока нас выстраивают в шеренгу перед одним из самых больших домов — явно офицерским. Мы стоим так, кажется, целую вечность. Я чертовски замерз, зол, и нас даже не покормили перед выходом. К черту все это.
Наконец дверь дома открывается. Сюрприз-сюрприз — это резиденция Уэстона. Потому что вот он, выходит на порог, медленно спускается по аккуратно подметенной дорожке, важный и напыщенный, как король этого замкнутого мирка.
А за ним, ступая по его следам, появляются две фигуры. Я понимаю, что это девушки еще до того, как успеваю их разглядеть. Мои товарищи по несчастью тоже это понимают — по шеренге пробегает волна сдержанного, похотливого ажиотажа, шепоток, приглушенного смешка.
И что-то оживает во мне тоже. Девушки. Всегда интересно…
Первая — типичная надменная кукла с пышными уложенными волосами и выражением лица, будто она постоянно нюхает что-то неприятное. Дочь Уэстона. Мэнди, Мэдисон, какая разница.
Но от вида второй у меня перехватывает дыхание. Она миниатюрная, но в ее позе, в том, как она держит голову, читается сталь. Длинные, почти белые волосы с синими кончиками — их еще не успели остричь под ноль, как это делают здесь со всеми. Она… в моем вкусе. Но не поэтому я вдруг замираю, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, а в висках начинает стучать кровь.
Я узнаю ее. Это единственный человек, с которым я мечтал встретиться с тех самых пор, как угодил в эту адскую дыру.
Вот она. Во плоти. Почти в пределах досягаемости.
Чертова Кара МакКейнн.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Кара
Остаток так называемой «обработки» проходит в мучительно быстром темпе, оставляя после себя лишь горький осадок унижения от того, что происходило под ледяными струями душа под пристальным, жаждущим взглядом Эль Крипо. Они берут у меня отпечатки пальцев, грубо проводят ватной палочкой по внутренней стороне щеки, их лица искривляются в гримасе раздражения, когда они замечают синяк на моем виске — подарок от солдата в джипе. «Сойдет», — бросает один из них, и это звучит как обещание, что подобных меток в будущем будет больше. Затем меня выводят из женского корпуса, и мы идем по узкой, промерзшей тропинке, пролегающей через чахлый, зимний лес по направлению к базе.
Я едва успеваю разглядеть низкие, аккуратные дома, выстроившиеся в молчаливом порядке, как Эль Крипо решительно направляет меня к самому большому из них. Он подходит к парадной двери и нажимает на звонок коротким, властным жестом.
И дверь открывает Уэстон. Уэстон. Это его дом.
Я не думала, что мое сердце может упасть еще глубже, но оно проваливается куда-то в ледяную пустоту под ребрами.
Это мои «покои»? Они заставят меня жить здесь, с ним?
Он окажется в пределах досягаемости раньше, чем я успею моргнуть, я это знаю. Что-то в Уэстоне — скользкое, ненавязчивое, но неумолимое — пробуждает во мне древний, животный инстинкт самосохранения, тот самый, что заставляет мелких зверьков замирать при виде тени ястреба. Я достаточно прожила, чтобы научиться прислушиваться к этому шепоту. Этот человек — гребаный хищник. Осторожный, расчетливый тип — он никогда не переступал черту там, где это могли заметить, — но я ни на йоту не доверяю ему.
Если я буду жить здесь, я надеюсь, что по крайней мере миссис Уэстон тоже будет здесь. Она законченная стерва, но пусть уж лучше она будет здесь и следит за своим мужем своими маленькими, злыми глазками-бусинками, чем совсем никакого присмотра.
Все эти мысли проносятся в голове за долю секунды. Но затем мое сердце падает так низко, что кажется, вот-вот выскользнет из моих уродливых, государственных кроссовок и упадет на аккуратно уложенную гравием дорожку.