Страж отстранился, видимо удовлетворившись изменением в выражении моих глаз. Он прекрасно понял о чем я думал и что за ужасная картина предстала перед нами тремя впереди.
– Лучше бы ты любил только принца. Я бы справился со своим чувством когда-нибудь. Твой последний шанс – забудь про меня. Племянник и ты, я бы хотел, чтобы вы были счастливы. Давай расстанемся. Пройдет немного сотен лет, и я вернусь к вам. Вернусь обновленным и влюбленным в другого эльфа, и смогу посмотреть в ваши глаза уверенно и радостно. А теперь иди и примирись с этой мыслью. Надеюсь на твое благоразумие. Если ты уедешь не попрощавшись, я буду только счастлив. Счастлив, потому что ты сделаешь правильный выбор. Иди.
Так мы и расстались. Я заперся в комнате, погруженный в свои мрачные мысли. Состояние тупика все еще не покинуло меня. Дни тянулись медленно, но я не хотел замечать ничего вокруг. Мир, эльфы, чувства – все это отошло на задний план, раздавленное чудовищной обреченностью любых начинаний. Любое действие породит за собой волну положительных и отрицательных моментов. Невозможно сделать счастливыми всех. Тогда что же остается?
В дверь стучали сестры. Они уговаривали меня перестать отсиживаться взаперти и выйти хотя бы во двор. Я слушал их в пол уха, не желая ни двигаться, ни отвечать. Они настаивали чтобы я хотя бы начал есть, но, однажды попробовав в эти дни еду, я не смог прожевать ни кусочка. Ощущение дурноты, исходящей из всего тела, мысли ни о чем, преследовали меня, сводя с ума. Любовь предстала передо мной как самое ужасное чувство на свете. Нет ничего жестче ее, чтобы разрушить душу. Потеря близких ранит своей пустотой. И столь же сильно уничтожает бессилие от безответной любви. Тут хоть кричи, хоть волком вой. Твой любимый рядом, но он не досягаем, как будто находится на другом конце планеты. Страж прав. Из нашего любовного треугольника пора сделать отрезок. Осталось только попрощаться.
Нуа шла мимо по коридору, когда открылась дверь комнаты отшельника. От неожиданности девушка уронила вещи, что несла в руках.
– Неужели так плохо выгляжу? – криво улыбнулся я.
– Как будто одной ногой в Священных Палатах.
Нуа подскочила ко мне и взяла под локоть.
– Пойдем на кухню. Мы тебя чем-нибудь покормим.
Похоже внешне я напоминал скелета, если в глазах девушки читались явная забота и жалость.
– Слава Всем Перворожденным! Мы уже начали опасаться, что больше не увидим тебя в мире живых.
– Мне еще много чего нужно сделать, так что вы рано списали меня со счетов.
На кухне нам встретилась Мара, заворачивающая лепешки с зеленью. Она сначала опешила, но быстро пришла в себя и, подскочив ко мне, залепила пощечину.
– Сволочь! Мы тут беспокоимся, а ты строишь из себя самого обиженного жизнью эльфа. Думали, уже настала пора сооружать челн скорби. Да и волчара твой достал уже. Сожрал все запасы!
Сила удара была небольшой, но изможденное голодом тело не справилось с неожиданной нагрузкой. В общем, спасибо Нуа, она смогла удержать меня от падения.
Потом, конечно, Мара извинялась и слезы лила, но я на нее не обиделся. Сестры напоили меня водой, запретив даже думать о чем-нибудь жевательном. Потом расспросили о дальнейших планах, и пришли в уныние.
– Страж твой тоже в комнате заперся. Также как и ты ничего не ест, – сказала Мара. – Мы не знаем как вам помочь.
– Не волнуйтесь, мы сами разберемся.
На восстановление у меня ушла неделя. В тот день, когда я смог поднять тяжелое кресло и пронести его из угла в угол, решил, что готов. В тени вечерних сумерек проскользнул на кухню и захватил кувшин с водой и соком. Сначала пришлось перелить их содержимое во фляги, потом прикрепить их к спине веревками. Я вышел на балкон и взглянул на свою цель – окно на втором этаже. Там, как и всю эту неделю не горел свет. Пожелав себе удачи, взялся за выступ кирпича выше головы и полез вверх.
Он лежал в темноте, глаза приоткрыты, но не смотрят. На короткий миг я подумал, что страж уже умер и во мне стала подниматься волна животного ужаса, но тут он сделал более сильный вдох, и я заметил как движется его грудная клетка. Он также исхудал, как и я ранее, на лице застыло безразличное выражение. В этот момент я впервые засомневался в правильности своего выбора. Страдания стража нельзя было сравнить с моими. Во мне проснулась жалость. Неужели я не найду выхода? Почему я решил отказаться от него. Тем более что внутри я ощущал потребность в нем.