– Давай же, Адам. Я безумно хочу тебя, – отчаянно прижимаюсь к его влажной, раскалённой щеке, грудью — к тяжело вздымающейся грудной клетке. – Ты и так забыл обо мне все эти дни. А я в самом деле скучала. Сильно скучала. По губам твоим, – сладко вру я и так же целую, на пару секунд проникая языком в его рот. – По телу... мне так его не хватало... Особенно по ночам.
Получая в ответ хриплое, утробное рычание, увеличиваю ритм движений бедрами. И на сей раз руки Адама нисколько не препятствуют моим манипуляциям, а наоборот, подстраивают под свой желаемый темп. Я почти у цели.
– И по члену твоему очень скучала. Знаешь, сколько раз я представляла его в себе, пока ласкала себя в ванной или постели? Не сосчитать. Мне так хотелось повторения той ночи. Очень хотелось. Нам же было так хорошо вместе. Невероятно… Ты самый лучший… Ты мне это доказал... Много-много раз доказал, а потом оставил одну на долгое время… Зачем ты так? Разве не понимаешь, что ты мне нужен? Я так ждала тебя… И так хочу тебя сейчас, Адам, – с придыханием выпускаю его имя и нежно прикусываю мочку уха, чем тут же покрываю его ненормально горячую кожу мелкой россыпью мурашек. – Боже… А как я по запаху твоему скучала. Сильнее, чем по свежему воздуху, – утыкаюсь в его шею и вдыхаю, водя кончиком носа по ней. – Ты обалденно пахнешь.
А вот тут я ни капельки не лгу. Пахнет Адам и правда потрясающе. Крышу не сносит напрочь, как раньше, но тем не менее запах его кожи с нотками мускатного парфюма — реально крутая смесь. Занюхаться можно. Что я, впрочем, и делаю: нюхаю жадно, точно одержимая, покрывая его шею поцелуями, издаю блаженные стоны. Смакующие, возбуждённые и самое главное — звучащие до невозможности правдоподобно. В этом я мастер. Уж поверьте. Опыта много. Такие стоны частенько помогали быстрее довести клиентов в «Атриуме» до разрядки, и сейчас они однозначно должны смести с Адама все сдерживающие его преграды.
Знаю. Точно. Так и будет. Ещё пару-тройку стонов. Дразнящих движений бедрами. Чувственных укусов. Поцелуев. Заискивающих словечек. И вот пальцы Адама в своей любимой манере одним движением рвут мои трусики, а губы смачно впиваются в шею. И он целует. Кусает. Рычит. Что-то шепчет на непонятном языке. Мне или себе — не разбираю, а после глубоко вдыхает запах моих волос. Вдох. Ещё один. И ещё. И когда я, уже полностью уверенная в своей победе, в третий, мать его, раз устремляю руки к его ширинке, Харт внезапно произносит то, что я совсем не ожидаю услышать:
– А вот ты пахнешь как-то не так. – Он резко тянет за волосы, отрывая меня от себя, настороженно вглядываясь в мою недоумённую физиономию.
Что, простите? Не поняла.
– Твой запах, – хрипловато выдаёт он и прижимается носом к щеке. Вдыхает. Морщится. Хмурится. Вновь непонимающе смотрит на меня.
– Я воняю, что ли? – отвечаю ему не менее озадаченным взглядом. Не может быть такого. Все прошедшие недели я только и делала, что часами кисла в ароматических ваннах. Да я должна быть грёбаным благоухающим цветочком. Не меньше.
– Нет, не воняешь, – спустя несколько секунд проговаривает он. Голос его звучит уже гораздо твёрже. – Но ты пахнешь не так.
– Не так, как что? – уточняю я, реально не понимая, что за проблема с моим ароматом.
– Не так, как ты.
– Не как я?
– Да. Не как ты обычно пахнешь.
А… Вот оно что… Так это потому что я не твоя прекрасная дикарка, Адам. Поэтому и пахну совсем иначе.
– Это, наверное, из-за духов. Раньше я никогда ничем не пользовалась, – непринуждённо улыбнувшись, заверяю я. Правду Адаму знать не нужно. Желательно как можно дольше. – Если тебе не нравятся эти, в следующий раз попробую другие.
– Нет. Не надо.
– Эти или другие не надо?
– Никакие не надо.
– Совсем?
– Да. Мне нужен только твой запах, – с его языка слетает чуть ли не страстная мольба. Адам снова начинает что-то скрупулёзно выискивать в моём лице, с каждой секундой всё сильнее возвращая своему взгляду осознанность. Чёрт! Этого допускать нельзя. Всё же так хорошо уже шло.