Раздался визг тормозов, и она в испуге подняла взгляд на такси, остановившееся в нескольких дюймах от нее.
Из окошка высунулась голова водителя в матерчатой кепочке, из-под которой торчали кустики волос, и с сильным не то ирландским, не то немецким акцентом произнесла:
– Сто зэ с вами? Во сто вы, серт восьми, играете? Хотите, стоб вас, серт восьми, упили?
– Извините, – сказала Сэм. – Извините.
Сквозь слезы она увидела небольшой скверик на противоположной стороне улицы. Она вошла в него и присела на скамеечку.
Опустила голову на руки, и на секунду ей показалось, что ее вот-вот стошнит. Мир вокруг закрутился, словно гигантское ярмарочное колесо, все быстрее и быстрее, бешеным волчком, доводящим ее до головокружения, а потом это колесо стало подниматься вверх, и, чтобы не вывалиться на траву, она вцепилась в сиденье, вцепилась что было сил, понимая: она теперь отклонилась так далеко, что если отпустит сиденье, то выпадет в открытое пространство.
НЕТ БОЛЬШЕ НИКАКОГО БУДУЩЕГО… У ВАС НЕТ НИКАКОГО БУДУЩЕГО.
«Ну хорошо. А теперь я хочу проснуться. Сон окончен».
Двое адвокатов в мантиях и париках прошли из суда по дорожке прямо перед ней. Она внимательно наблюдала за ними, надеясь, что они, быть может, превратятся в лягушек, а то и в жирафов, сбросят свои мантии и взлетят в воздух, чтобы до нее уж наверняка дошло – это опять сон, но они просто продолжали идти болтая.
Она внимательно посмотрела вверх, на большой рекламный щит на крыше какого-то многоэтажного офиса. Гигантские рельефные буквы, уже ярко освещенные в преддверии наступающей темноты, буквы, нацеленные прямо на нее, словно глумились над нею.
«ЗАСТРАХУЙТЕ СВОЕ БУДУЩЕЕ С ПОМОЩЬЮ СТРАХОВОЙ КОМПАНИИ „ГАРДИАН РОЙАЛ“».
24
Интенсивный поток машин в северном направлении редел по мере того, как они все больше удалялись от Лондона. Сэм пристально глядела сквозь ветровое стекло, и ей начинало казаться, что они на другой планете или путешествуют в космосе. За окном только чернота, усыпанная мелькающими красными да изредка оранжевыми огнями, только беснующийся ветер и мосты, проносящиеся над головой, словно замедляющие время на какую-то долю секунды. Среди этого мельтешения внезапно выплывали из темноты и исчезали в ней дорожные указатели.
НОРТХЭМПТОН. КОВЕНТРИ. ЛЕЙКЕСТЕР. ЛОУБОРО. СТАНЦИЯ ОБСЛУЖИВАНИЯ…
Яркая молния, рассыпаясь на изломанные секторы, прорезала небо, и несколько капель дождя ударили по ветровому стеклу. Внутри «бентли» было почти темно, лишь слабо светились экранчики приборной доски и глазок приглушенного, едва слышного радио. Кен вел себя непривычно тихо, впрочем, сейчас они оба были тихими.
– Так это Клэр предложила ее? – спросил он вдруг.
– Да.
– А она бывает у нее?
– Думаю, что очень часто, она ее так рекомендовала…
– А ты рассказывала Клэр, что она там тебе наговорила?
– Нет. Мне с ней не так-то легко разговаривать.
– Она не очень-то тебе нравится, да?
– По-моему, она немного странная.
– Но она очень толковая в работе.
– Кен, а ты много знаешь о Клэр?
– Нет, немного. Живет в Илинге. Раньше жила в Южной Африке. Работала там восемь лет на одну небольшую компанию по коммерческой рекламе.
– А ты знаешь, что она там для них делала?
– Да то же самое, что делает и сейчас.
– Я не думаю, что она знает очень много об этом бизнесе.
– У нее хорошие рекомендации.
– А ты их проверял?
– Нет. Она сказала, что ее компания обанкротилась. Как раз в то же самое время, когда она расплевалась со своим дружком, вот потому-то она и решила вернуться в Англию. Ты, конечно, не думаешь, что эти рекомендации фальшивые?
– Нет, я уверена, что с ними все в порядке. Я думаю, что я просто очень… ну, в общем, совершенно выбита из колеи всем, что происходит.
– Тебе надо бы уехать, Сэм. Вы не могли бы с Ричардом сбежать куда-нибудь на несколько дней?
– Ему в последнее время, кажется, не хочется никуда уезжать.
– Меня так и подмывает поехать туда и задать этой корове хорошенькую взбучку. «Единый центр мысли и тела»! – произнес он с презрением. – Шайка проклятых лицедеев, только и всего. Психи. Группы сна, ясновидящие, психотерапевты… – Он мельком взглянул в зеркальце заднего обзора и переместил машину на соседнюю полосу. – Может быть, нам стоит попытаться поискать какую-нибудь колдунью? Может, в Лидсе найдется?
Она улыбнулась.
– Так что мы будем делать с тобой, Сэм?
– Тебе не стоит беспокоиться. У меня же нет никакого будущего.
– Разумеется, у тебя есть, черт подери, будущее! – Он отнял ладонь от руля и легонько коснулся ее руки. – Я хочу, чтобы у тебя было будущее. Чепуха все это, Сэм. Послушай, да ведь ни у кого из нас нет никакого будущего. В конечном счете все мы умрем, так о чем же она говорит? Что тебе предстоит умереть лет через сто? Она ничего больше не уточнила?
– А ты думаешь, она скажет, что обманывает? Такие люди, если они и видят что-то плохое, не должны нам рассказывать.
Он пожал плечами:
– Сэм, на свете есть очень странные люди. Может быть, ты просто не понравилась ей… ну, она позавидовала, ты молодая и хорошенькая, вот и решила забавы ради напугать тебя до смерти.
Новая ветвистая молния прочертила небо и исчезла. Словно перегоревшая электрическая лампочка.
Хлоп. Трах.
Электрические лампочки.
Электрические лампочки перегорают все время, разве не так? А если намазать их чем-то липким, например краской, то тогда они взрываются. А почему бы и нет?
Та женщина с натянутой, как у скальпа, кожей.
И миссис Вульф.
Причудливо все это и странно… Кен прав. Они управляют Клэр. Но они не управляют ею. О нет. Отличный вышел трюк, этот фокус с электрической лампочкой. Ничего сработано, а? Наверняка.
Еще одна надпись выплывала на них из темноты:
«ЛИДС».
И тут же следующая, на сей раз черно-белая:
«163 ЧЕЛОВЕКА ПОГИБЛИ В АВИАКАТАСТРОФЕ В БОЛГАРИИ».
А потом, кружась, изгибаясь и скручиваясь, как газетный лист, выплыла из мрака страшная надпись:
«ИЗНАСИЛОВАНА И УБИТА В МЕТРО».
Газетная полоса с этой надписью надвигалась прямо на них, затем шлепнулась о ветровое стекло и распрямилась, словно крыло гигантского насекомого. Когда «дворники», включенные Кеном, разгладили ее, как афишу на щите для объявлений, она смогла прочитать текст и отчетливо увидеть лицо Тани Якобсон. Таня пристально смотрела на нее сквозь стекло, улыбаясь и подмигивая.
НУ КАК, СЭМ, ВЫ РЕЗОНИРУЕТЕ?
Она пронзительно вскрикнула.
– Сэм? С тобой все в порядке?
Голос Кена. Она сильно прищурилась и внимательно посмотрела вперед. Ничего. Никакой газеты. Только чернота и хвостовые огни автомобилей и «дворники», смахивающие капли дождя. На приборной доске замигал новый крошечный огонек. Они сворачивали.
– Все отлично, – ответила она. – Извини. Я задремала.
Гостиница находилась рядом с автострадой, множество указателей сообщали о ее присутствии, так что пропустить ее было невозможно.
«ЗАГОРОДНЫЙ ГОЛЬФ-КЛУБ „ТРОПИКАНА“.
БАССЕЙН И ГРИЛЬ-БАР „ТРОПИКАНЫ“ – ОТКРЫТЫ И НЕ ТОЛЬКО ДЛЯ ПОСТОЯЛЬЦЕВ ГОСТИНИЦЫ.
КРЕОЛЬСКИЙ РЕСТОРАН НА РАЙСКОМ ОСТРОВЕ.
ДИСКОТЕКА НА РАЙСКОМ ОСТРОВЕ».
Две колонны у входа украшали эмблемы – пальмы в разноцветных огоньках, которые радостно сверкали сквозь все усиливающийся дождь. Та же эмблема была изображена над крыльцом входа на высоте сорока футов. «Загородный клуб, – подумала Сэм. – Получить разрешение построить двадцатитиэтажную гостиницу в сельской местности совершенно невозможно, а вот какой-то загородный клуб – это совсем другое дело». Соответствующий образ. Упаковочка. Этикетки. Можно сделать все, что душе угодно, если знать, какую этикетку следует пришлепнуть.