«ВХОД ДЛЯ ПРОЖИВАЮЩИХ ГОСТЕЙ.
ГОЛЬФ-КЛУБ.
АВТОСТОЯНКА».
Они последовали за стрелками в виде пальмовых ветвей по дорожке, обсаженной деревьями и кустами, прямо к главному входу. Когда они подкатили к двери, Сэм с беспокойством осмотрелась в темноте, ощутив внезапный приступ страха.
– Выглядит немного по-пижонски, – отметил Кен.
Она внимательно посмотрела на медно-красную пальму над крыльцом и снова принялась вглядываться в темноту.
– Что случилось?
– Ничего. – Она улыбнулась. – Все отлично.
Вестибюль был также выдержан в тропическом стиле: у входа экзотические растения и яркие огни, мебель из пальмового дерева, стены раскрашены в буйные тропические цвета. Девушка в платье изумрудно-зеленого цвета, на груди у нее пришпилена маленькая позолоченная пальма с выгравированным на ней именем «Мэнди», приветствовала их сверкающей белозубой улыбкой.
– Добрый вечер, мадам, добрый вечер, сэр. У вас заказаны номера?
– Да, мы участники встречи «Замечательная пища Спея».
– Ага. – Она опустила взгляд и просмотрела какую-то стопку бумаг. – Мистер и миссис…
– Мистер Шепперд и миссис Кэртис.
– Для вас есть сообщение от мистера Эдмундса. Они задерживаются в Лондоне и приедут сюда поздно. Если они не увидятся с вами сегодня вечером, то будут ждать вас утром в фойе в четверть девятого.
– Спасибо, – сказал Кен и повернулся к Сэм: – Давай забросим наше барахло в номера, а потом пообедаем.
Нагловатый подросток-носильщик с пушком над верхней губой и пришпиленной на груди табличкой с именем «Билл» сначала проводил Сэм в ее номер на девятнадцатом этаже, и Кен пошел вместе с ними.
– Здесь очаровательный вид на автостраду, – со смешком сказал Билл, открывая дверь.
Небольшая чистенькая спальня с мебелью из бамбука, занавески и постельные покрывала ярко-зеленого цвета, на полу коврик-циновка из тростника, а на стене оттиск картины Гогена, которую Сэм узнала с трудом: негр и очаровательная негритянка сидели на полу в какой-то галерее.
– Через пятнадцать минут? – спросил Кен.
– Хорошо.
Они вышли и закрыли за собой дверь, а она нажала медные кнопки на своем чемодане, и замки открылись с резкими щелчками.
Черт подери! Зачем она притащила с собой это барахло? Всего-то на одну ночь? Она расстегнула ремешки и порылась в стопках ровно сложенной одежды. Толстый свитер. Неужели это она взяла его с собой? И еще один?! Три разных туалета? Чокнутая, чокнутая, чокнутая. В номере было жарко и душно. Она подошла к окну, оттянула занавеску и увидела балкон. Отперла дверь и вышла.
Холодный воздух приятно освежал, она услышала шум дождя, падающего в темноте, посмотрела на автостраду, убегающую вдаль бесконечной неоновой лентой. Она глянула вниз и увидела прямо под собой крышу плавательного бассейна – его огромный восьмиугольный стеклянный купол был установлен в ярко освещенном внутреннем тропическом саду. Стекло покрывала тонкая пленка сконденсированной влаги, которая слегка размывала очертания. Сэм понаблюдала за какой-то женщиной с красивыми волосами и складной фигуркой. Лениво отбрасывая свои роскошные волосы, та нежилась в шезлонге под кварцевой лампой. На краю бассейна, у деревянной стойки бара, под крышей из пальмовой циновки сидело несколько человек в одних купальных костюмах. Интересно, а какая же там у них внутри температура.
Она облокотилась о балконные перила, пытаясь рассмотреть получше, и вдруг ей показалось, что поручень немного сдвинулся под ее весом. Она испуганно отступила назад, вытянула руку и потрогала его. Поручень не шелохнулся. Продолжая стоять на расстоянии вытянутой руки, она толкнула его посильнее. Все по-прежнему было нормально. Наверное, ей просто почудилось. Ну, давай же, Сэм, встряхнись. Ты пугаешься всего на свете. Расслабься. Она снова подошла к перилам и отважно налегла на них всем своим весом, а затем, чтобы окончательно убедиться, даже толкнула их своим задом.
25
Из громкоговорителя ресторана на Райском острове уже третий раз звучала мелодия «Острова под солнцем». Стояла такая душная жара, словно администрация гостиницы твердо вознамерилась не упустить ни единой детали для создания у своих гостей иллюзии пребывания в тропиках, разместившихся прямо здесь, в сельской местности, на сырой полоске зелени, зажатой между автострадами.
С шероховатых, выкрашенных в белый цвет стен свешивались клочки рыбацких сетей. На высоком выступе стояла модель деревянной шхуны. Во рту у Сэм пылало от острой креольской приправы к рыбе, она выпила немного минеральной воды. Кен закурил сигарету. На его груди, сквозь рубашку из грубого хлопка, проступили мокрые пятна, на бровях тоже повисли мельчайшие капельки пота.
– Ты выглядишь чуточку повеселее, – отметил он, поднимая свой бокал. – Твое здоровье.
– Твое, – сказала она. – Я должна помнить, что надо все время улыбаться, но постоянно забываю.
– Да, что ж… это вещь неплохая. Но очень опасно быть слишком веселой.
– Вот как?
– Думаю, что порой мы просто обязаны слишком веселых людей помещать в больницу. Нам жилось бы куда спокойнее, если бы все были несчастными и угнетенными. Веселые люди опасны: оптимисты в розовых очках то и дело в кровь расшибают свои лбы, когда сталкиваются с тем, на что они не обращали внимания. Не беспокойся, старушка, все будет отлично, согласна?
Она улыбнулась:
– Ты, наверное, прав.
– Не хочешь ли пудинга? – спросил он, высматривая официанта.
– Нет, спасибо.
– Через годик-другой в ресторанах перестанут изощряться с меню – просто каждому будут подавать плитки «Отверженного». Как вам подать его, мадам? В обертке? На тарелочке? Не надо ли порезать? А может, съесть его за вас? – Он слегка промокнул лоб своей салфеткой. – Умираю от духоты. Они обязаны предупреждать гостей, что, когда приезжаешь сюда, надо брать с собой тропические одеяния. Как насчет того, чтобы немного прогуляться? Подышать воздухом, а?
Они вышли через боковой вход. Молнии перестали полосовать небо, дождь прекратился, дул мягкий, приятный ветерок. Они пошли по тропке в сторону поля для гольфа; между тем по мере того, как огни из гостиничных окон гасли за их спиной, становилось все темнее. Неожиданно тропка оборвалась, и они двинулись по мягкой мокрой траве поля для гольфа, ступая очень осторожно, потому что теперь оказались почти в кромешной тьме.
Кен взял под руку Сэм и поддерживал ее твердо, удобно, покровительственно. Надежно. Она чувствовала себя с Кеном надежно. Он сжал ее руку, и ей стало хорошо и тепло рядом с ним.
Вдруг из темноты возникли два силуэта, двигаясь в их направлении. Сэм увидела огонек сигареты, услышала шепот и хихиканье, парочка прошла мимо.
– А ты веришь в сверхъестественное, Кен?
Он молчал довольно продолжительное время.
– Я бы никогда не стал безоговорочно отрицать что-либо, Сэм, – заговорил он наконец. – Половина когда-либо живших на свете ученых в конечном счете оказывалась неправой. Ученые и врачи, они ведь тоже могут быть самонадеянными болванами. Кто знает? Кто вообще что-нибудь знает? Когда изобрели электричество, то многие ученые мужи бегали и вопили, что это, мол, невозможно, такого не существует, все это просто иллюзия, рука дьявола… пока не появились бизнесмены и не изобрели электрические лампочки.
Она улыбнулась.
– Я ничего не знаю о том, как люди могут видеть будущее. То, как видишь ты… это загадочно. Я не знаю, сверхъестественно ли это, или же ты видишь сквозь какое-то искривление времени. А может, это просто случайные совпадения? Ты знаешь, что делали индонезийцы?
– Нет.
– Они читали будущее по внутренностям цыплят. Я видел по телевизору. Выглядело отвратительно.
Она засмеялась, неожиданно почувствовав облегчение.
– И у них получалось?
– Ну, им-то казалось, что да. А что бы сказал Ричард, если бы ты начала заниматься предсказаниями?