Девочка подошла к маме и стала медленно гладить ту по голове.
— Мамочка, ты злишься, что я съела сладкое? Но я ела по две конфетки в день.
Валерия подняла на дочку заплаканное лицо и, обняв своего ребенка, нежно произнесла:
— Нет, малышка, я не злюсь, что ты ела сладкое. Это я во всём виновата.
Мне не хотелось прерывать трогательную сцену мамы с дочерью, и дала этим двоим еще пару минут, прежде чем продолжила.
— Амалия, расскажи, пожалуйста, подробнее, что произошло в тот вечер. Мама не будет на тебя злиться или ругать, — я предупреждающе посмотрела на Валерию, и та лишь кивнула головой в знак согласия.
Девочка забралась обратно на диван, сжимая в ладони руку матери.
— Мама ушла на тренировку, и я осталась одна с папой дома. Он был занят и с кем-то ругался по телефону в своём кабинете, — уверенно рассказывала Амалия, смотря прямо на меня. — Мне захотелось сладкого. Я люблю сладкое, но мама не разрешает мне его много есть. Говорит, что я толстая и со мной не будут дружить красивые девочки.
Я кинула взгляд на Валерию, но ты стыдливо отвела взгляд, пытаясь аккуратно поправить поплывший от слез макияж.
— Я обыскала каждый ящик на кухне, но ничего не нашла. Тогда в дверь постучал дядя. Я сначала испугалась, но потом заметила у него в руках целый мешок с конфетами! — с восторгом произнесла девочка, разводя руки в стороны, показывая, каких размеров был тот самый мешок. — Он сказал, что отдаст мне их, если я впущу его и никому об этом не скажу. Он сказал, что он давнишний друг папы и хочет устроить ему сюрприз.
Валерия крепко зажмурилась, сдерживая новый поток слез.
— Может быть, ты запомнила хоть что-нибудь из внешности мужчины?
Амалия замотала головой.
— На нём была кепка доставщика пиццы, я почти не видела его лица.
Последние крупицы надежды растворились бесследно. Мне хотелось скулить от досады.
— А ты покажешь нам эту дверь? — вдруг попросил Денис, вставая со своего места.
Нас с напарником проводили на кухню и оставили одних.
Комната была чуть меньше гостиной, где мы сидели. Одну стену полностью занимали панорамные стекла, только вот последнее окно – ближе к стенке, оказалось скрытой дверью, ведущую на небольшую лужайку, где хозяева дома обустроили зону барбекю.
— Тут рядом высокий забор, — сказал Денис, открыв и закрыв дверь. — Он, скорее всего, перелез через него.
Все записи с камер были изучены мною еще год назад. Лишь одна из них смогла заснять мужчину средней комплекции, в куртке и кепке, как и говорила девочка. Только из-за не совсем удобного угла обзора и темного времени суток не было видно, что преступника именно впустили в дом и что именно он держал в руках, вынув из своего рюкзака.
— Нужно быть спортсменом, чтобы залезть на такой забор, — произнесла мысли вслух.
Внутри все дрогнуло, словно меня ударили током. В памяти резко возник кадр, когда я нашла на ноутбуке своего парня открытую вкладку с сайтом аукциона.
Да нет… Глупости.
Все мужчины смотрят порно и посещают соответствующие сайты. А если учесть сексуальный аппетит Артура, это было совсем не удивительно.
И все же такие совпадения не давали покоя. Но я решила не делиться своими мыслями и опасениями с Денисом. Пока что.
Валерия молча проводила, а точнее, выпроводила нас из своего дома.
— И что у нас в итоге? — протянула я, задумавшись. — Ничего нового, — ответила сама на своей же вопрос, не скрывая раздражения.
— Ты прости, что выдернул тебя с праздника.
Денис шел рядом, засунув руки в карманы брюк.
— Ничего. Ты не знал, что именно хочет нам рассказать Амалия и это действительно могла быть ценная информация. Хотя, знаешь, — я резко остановилась, и Денис сделал то же самое, повернувшись ко мне, — теперь мы можем быть уверены, что убийца выбирает жертв неслучайно. Он не причинил вред девочке, хотя мог. Его целью был её отец... Что? — спросила, заметив на себе его пристальный взгляд.
Денис сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Мне пришлось задрать голову вверх, чтобы не проиграть эту негласную борьбу в гляделки. В легкие моментально проник аромат его парфюма.