Дверь лифта раздвигается. Она входит.
(Оставшись наедине с Линной, Хейли изо всех сил старается понять, о чем та думает, но мысли Линны скучны и рассеянны, нового неожиданного дара Хейли не хватает, чтобы проникнуть в них.
Темнота грозит поглотить их обеих, но Хейли отчаянно сопротивляется и ценой невероятных усилий остается в своем сне.)
Вот открывается дверь. Комната огромная и шикарная. У окна на столике в стиле эпохи королевы Анны – ваза с розами. Рядом – два бокала и запотевшая бутылка вина с полуоткрытой пробкой.
Карло снял пиджак и расстегнул пуговицы рубашки с короткими рукавами. Волосы на его груди – черные и тонкие. Глядя на него, Линна вспоминает его поцелуй, в который было вложено скорее искусство вражды, чем обещание любви.
Майкл, сидящий внизу перед пустыми стаканами и благоухающими букетами, забыт и брошен.
(Хейли испытывает жалость, видя, как он все больше волнуется в ожидании Линны.
Жалко и Линну. Неужели та не чувствует опасности, исходящей от Карло? Впрочем, в его дерзком преследовании есть нечто невероятно возбуждающее, и Линна безрассудно отвечает на его настойчивое предложение. Хейли, которой такая отвага и не снилась, не может осуждать Линну де Ну за смелость. В некотором смысле Хейли ей даже завидует.
Но куда заведет такая смелость?
Горькая мысль. Она совершенно не вяжется с тем, как Линна целует мужчину, как движением плеча сбрасывает лямку декольтированного платья, обнажая перед ним грудь и подставляя ее под его руки и губы.)
– Карло, – шепчет Линна, откидывая назад голову, побуждая его к новым ласкам.
(Они красивы, опытны, искусны. Даже если бы Хейли просто наблюдала за ними, она испытала бы возбуждение. Но она не только наблюдает, она участвует в происходящем, ощущает, как поднимается страсть в теле Линны, понимает ее нетерпение почувствовать Карло внутри себя и, взметнув вверх ноги, ринуться навстречу его мощному движению вниз.
Никогда еще Линна не ощущала такого сильного желания. Хейли и помыслить не могла, что можно испытать такое наслаждение.)
– Карло! – кричит Линна, и кажется, что это не ее голос, а голос Хейли, доносящийся из прошлого.
Хейли проснулась, ее тело было покрыто испариной, сердце бешено стучало от страсти, которую она испытала вместе с давно умершей героиней ее сна. От темноты, царившей в крохотной комнатке, от вида пустой постели она почувствовала страшное одиночество, какого не испытывала с тех пор, как потеряла ребенка.
Одиночество, на которое обрекла себя добровольно, напомнила она себе.
Тем не менее, уткнувшись лицом в подушку – словно кто-то мог ее услышать, – Хейли зарыдала.
Поговорив с Хейли, Эд О’Брайен сел в машину и стал колесить по городу, что помогло расслабиться: внимание было сосредоточено на дороге, однако это не мешало думать.
Он вспоминал о днях, проведенных в Лейк-Чарлзе, когда они с Джо Морганом были напарниками. Морган поступил на службу в полицию на пять лет раньше Эда. К тому времени, когда Эд стал полицейским, Джо уже имел две награды. Первую он получил, когда во время кражи со взломом преступники захватили заложников. Джо выстрелил, убил одного из бандитов и ранил другого, но один заложник был уже мертв. Наградили его не за храбрость, а за меткость стрельбы, как втолковывал он Эду.
Второй раз Джо отметили за действия, как говорится, «во внеслужебное время». Морган возвращался домой. В доме, мимо которого он проходил, была распахнута дверь, и он услышал отчаянные женские крики. Вероятно, женщина ругала ребенка, который громко плакал, или ссорилась с мужем, но что-то в ее голосе показалось Джо странным. Он перемахнул через забор, вошел в дом и увидел, как мужчина избивает мальчонку не старше восьми лет. Ребенок уже лишился одного переднего зуба, весь пол был залит кровью.
При виде такого зверства у Джо помутилось в глазах, и, как он потом объяснял Эду, он начал молотить мерзавца и не остановился до тех пор, пока не прибыл патруль, который увез негодяя.
Жена выдвинула обвинение против мужа, но потом, когда дело дошло до суда, попросила законников о снисходительности к нему.
Незадолго до смерти Джо сам Эд попал в похожую ситуацию, и против него велось служебное расследование. В одну из последних встреч они с Джо принесли упаковку пива на причал за Экспоцентром и сидели там, наблюдая, как между Французским кварталом и набережной Альжьер курсирует паром.
– Я в Лейк-Чарлзе получил за это медаль. А ты в Новом Орлеане попал в передрягу. Вот куда в этом городе заводит благородство, – с горечью заметил Джо.