– Линна… – прошептала Хейли и сделала шаг в глубь комнаты, оклеенной сиреневыми обоями.
Перед статуэткой Божьей Матери стояли алтарные свечи. Белые свечи – знак чистоты. Розовые кружева – непременная принадлежность девушки, почти женщины.
А как насчет темной стороны ее жизни? Не спрятано ли здесь что-нибудь – в шелковых подушках, вышитых сердечками, или в фарфоровой голове Пьеро, одиноко сидящего перед зеркалом?
Хейли подошла к комоду – на хрустальном зеленом блюде лежали яркие шелковые шарфики. Красивая расцветка, подумала она и, прикоснувшись пальцами, почувствовала под тканью что-то твердое.
Свечи. Шесть штук: две красные, две зеленые и две черные. Страсть. Деньги. Власть. Почему все эти вещи оказались в этой комнате?
Когда Хейли было восемнадцать, единственное, о чем она мечтала, – это покой и истинная любовь. Какими невинными кажутся сейчас ее мечты! Какими невинными кажутся те ночи, когда один любовник успокаивал боль, вызванную другим…
Снизу послышалась музыка, произведение неизвестного ей композитора. Уверенная в том, что никто ее не видит, Хейли выдвинула верхний ящик комода.
Кружева и шелковые трусики разных цветов были аккуратно сложены стопками рядом с лифчиками и чулками. Аромат свежих роз усилился. Хейли взяла в руки мешочек с сухими духами и вдохнула. Мешочек был новым.
Странное это место озадачило Хейли. Комната казалась мавзолеем Линны – все на месте, все тщательно сохранено. Если бы Линна ожила, она нашла бы свою комнату в том же виде, в каком оставила.
Тихо задвинув ящик, Хейли выскользнула в коридор.
Напротив – другая дверь. Она должна заглянуть и туда.
Когда Хейли толкнула дверь, петли заскрипели. По углам комнаты и с хрустальных канделябров, стоявших на лакированном черном комоде, свисала паутина.
Если она войдет, то оставит следы на покрытом пылью деревянном полу. Но в этом нет необходимости. Ящики наверняка окажутся пустыми, а под выцветшим зеленым покрывалом на кровати не будет простыней.
Луи де Ну покончил со своим прошлым, в то время как прошлое Линны забальзамировано в комнате, которая сейчас за спиной у Хейли. Как можно тише она прикрыла дверь и спустилась к хозяину дома.
Он налил кофе и бренди. Хейли с удовольствием ощутила, как спасительное тепло разливается по телу.
– Вы увидели то, что ожидали? – спросил Луи.
– Не знаю. Вы очень скучаете по ней, правда?
– Скучаю? У вас есть брат? Вы с ним близки?
Она кивнула:
– Он на десять лет младше меня, любимый ребенок в семье. Нет, мы с ним не близки.
– А представьте, что вы – близнецы, выросли в одной колыбели, вскормлены одной грудью. Мы были так похожи! Мы думали одинаково. Мы даже считали, что и в прошлой жизни были родственниками – ребенком и отцом, мужем и женой. А теперь ее нет, я остался один. Скучаю… Это слово и близко не выражает того, что я чувствую, потеряв ее.
– Мистер де Ну… Луи, простите, что причинила вам боль. Я не желала этого.
– Знаю. Пойдемте, я провожу вас до улицы Сент-Чарлз.
Они шли молча мимо огромных деревьев, больших белых домов – призраков прежней, более благородной жизни. Когда подошел троллейбус, Луи поцеловал Хейли руку и прошептал:
– Утром я пришлю вам письмо. Думаю, ваш агент обрадуется, получив письменное разрешение. Что же касается вашей книги, то я помогу вам, чем смогу.
– Что заставило вас принять такое решение? – спросила Хейли.
– Сегодня я прочел вашу книгу о сыне. Признаюсь, я плакал. Кто-нибудь должен оплакать и Линну, вы не думаете?
В окно отъезжающего троллейбуса Хейли наблюдала за тем, как, поигрывая на ходу резной тростью, удаляется Луи – худой и элегантный в своем черном костюме. Он был так добр, так галантен, так льстил ей. И все же сердце у нее бешено колотилось. Осознав это, Хейли заметила, что инстинктивно вытирает о юбку тыльную сторону ладони, словно хочет стереть память о прикосновении его губ.
Глава 9
В ту ночь Хейли не спала, но впервые не сетовала на бессонницу. Прежде чем снова вернуться в мир Линны, она хотела осмыслить то, что успела узнать.
На следующее утро посыльный принес письмо от Луи де Ну с разрешением на публикацию. Седой человек маленького роста, доставивший послание и указавший, где поставить подпись в квитанции, улыбнулся, получив чаевые, и отбыл, не произнеся больше ни слова.
Как и ожидала Хейли, письмо было комплиментарным и юридически корректным. Остаток утра ушел на то, чтобы яснее очертить контуры сюжета. Сочинять дальше книгу, финал которой совершенно от нее не зависел, было невозможно, она так устала от этого, что была даже не в состоянии пройти несколько кварталов до почты, а вызвала курьера «Федерал экспресс». Вручив ему пакет, она растянулась на кровати, чтобы дать хоть немного отдохнуть глазам.