…Платья, висящие на некотором расстоянии друг от друга в надушенном шкафу, так прекрасны. В маленькой гостиной, куда вынесли вещи ее матери, Линна достает их одно за другим, прикладывает к себе, смотрит в пыльное зеркало – идет ли ей цвет? Выбирает зеленовато-голубое атласное платье в стиле «принцесс» с рукавами из тонких полосок ткани. Этот цвет так моден в нынешнем году, возможно, никто не догадается, что платье старое.
Платье неуловимо пахнет мамиными духами, и Линна, неся его к себе в комнату, прижимает к лицу, вспоминая те времена, когда мама надевала его.
Она вешает платье на дверь и начинает демонстративно готовиться ко сну, постоянно посматривая на часы.
Спустя час она тихо проскальзывает вниз и ждет у входной двери, моля Бога, чтобы Стив пришел за ней вовремя, как договорились, и чтобы никто ее не заметил.
Почему папа всегда наказывает ее за малейшую провинность как раз накануне какого-нибудь важного события? С трудом сдерживая слезы, Линна смотрится в зеркало – не поплыл ли макияж? Будет очень плохо, если она начнет себя жалеть, расплачется и тушь потечет.
Услышав стук, открывает дверь. На пороге – Стив с красной розой в руке. Машину он припарковал, как условлено, на улице за углом. Только после того как они добираются до нее и отъезжают подальше, она разрешает Стиву остановиться и приколоть розу к ее груди. Когда Линна опускает голову, чтобы посмотреть на цветок, Стив касается ее щеки губами.
– Тебе не влетит за то, что ты убежала? – спрашивает он.
– Ничего. Игра стоит свеч. – Она кладет руку на его бедро и не отнимает всю дорогу…
Девочки со своими поклонниками разбились на группы: умненькие; богатые; уродины, которые пришли с такими же уродами, как они сами; темнокожие девочки, получившие возможность учиться благодаря новому либеральному закону об образовании, со своими нервными спутниками; красавицы стоят в обществе таких же красивых поклонников, не отрывая глаз от собственного отражения в мутных зеркалах, расположенных вдоль стены спортивного зала. Во время уроков девочки в синих шароварах проделывают перед ними гимнастические упражнения. Сейчас зеркала задрапированы розовым и белым крепом. Таким же крепом украшены двери. С потолочных балок на тонких нейлоновых нитях свисают сделанные из натуральных перьев голубки.
Начинает играть оркестр. В медленный вальс решаются пуститься лишь несколько пар. Линна берет своего спутника за руку и присоединяется к ним, в танце она прижимается к Стиву.
– Ведьма явилась, – комментирует красивая девочка, мимо которой они проплывают. – И ухажера себе приворожила, ну сильна! – Девочка, кружась в вальсе, откидывает назад свои медового цвета локоны.
– Что это значит? – спрашивает Стив.
– Ничего.
– Как будто тебе надо прилагать усилия, чтобы за тобой ухаживали. – Он целует ее в лоб. – Ты ведь самая красивая здесь.
В течение следующего часа Линна не отходит от своего спутника и его от себя не отпускает. Этим вечером, независимо от того, кто она и какой тайной владеет, Линна хочет быть просто девочкой, пришедшей на вечер с мальчиком, который ей нравится и который ничего о ней не знает.
Иногда ей это очень нравится – быть обыкновенной девочкой, – и она сожалеет о своем любопытстве, о том, что позволила таинству так властно завладеть ею, что насильно заставила посвятить себя.
(«Насильно», – мысленно повторила Хейли. Да, именно это сказала ей и Жаклин.)
Но теперь, после того как полностью скомпрометировала себя, она уже не может отказаться от исполнения ритуалов, во всяком случае, в этом городе, где всегда найдется кто-нибудь, кто слышал сплетни о ее тайных увлечениях. Да в сплетниках и нужды нет.
Все знают, кто она.
И даже если она откроет им причину своего могущества, разве станут они ее уважать? Жалеть?
Линна отстраняется от партнера на расстояние вытянутой руки и улыбается. Нет, лучше уж пусть ее презирают, думает она.
– Я должна вернуться домой к одиннадцати, – говорит Линна.
Папа вернется в двенадцать. Она вполне успеет приготовиться, чтобы как ни в чем не бывало лежать в постели, когда он зайдет пожелать ей спокойной ночи.
Поскольку время еще есть, Стив везет ее через Одюбон-парк, останавливает машину на темной аллее, которая поворачивает к полям для гольфа.
– Где еще увидишь такие звезды, как здесь? – говорит он.