Вчера его грубость, подогретая, как обычно, ссорой, казалась восхитительной. А сегодня?…
Она осторожно отодвигается, зная его утренний аппетит, сползает с кровати и, на цыпочках выйдя из комнаты, поднимается к себе.
Линна сделала своей спальней маленькую комнатку в задней части дома. Главное очарование ее состояло в скошенном потолке и крохотном балкончике, выходящем во двор с бассейном и настилом для солнечных ванн.
Она стоит на балконе и представляет себе, как преобразится двор завтра: он будет украшен гирляндами и цветами в горшках в честь весеннего приема, задуманного Карло.
Как всегда, ей будет страшно скучно с его родственниками, друзьями и их безвкусно разряженными женами. Ей претит мысль о том, что дом наводнят поставщики провизии и нанятые на вечер официанты. Ненавистно думать, что придется стоять рядом с Карло и натужно улыбаться, глядя на его притворство.
И – что уж греха таить – больше всего она ненавидит себя самое за трусость.
Будь у нее побольше смелости, она приняла бы деятельное участие в организации этого сборища и разослала бы приглашения. Она удвоила бы список гостей и свела кричаще одетых матрон и их мужей-бандитов, тщательно скрывающих свое истинное ремесло, с той частью новоорлеанского общества, которую они привыкли игнорировать.
Карло убил бы ее.
Эта мысль вызывает у Линны улыбку. Она снимает зеленую шелковую ночную рубашку и идет в ванную комнату – почти такую же маленькую, как и спальня, отделанную бело-голубой фаянсовой плиткой. Посредине ее – огромная ванна, внешняя поверхность и ножки которой выкрашены золотой краской.
Линна наполняет ванну, добавляет ароматическое масло с запахом гардении и ступает в воду. Она разглядывает капельки масла на ссадинах, оставленных Карло на ее груди, темные соски, напрягшиеся при воспоминании о страстной ночи… Касается рукой своего лона. Оно влажное.
О, как он нетерпелив!
Голос Карло, выкликающего ее имя, уже слышен в коридоре.
– Я в ванной, – отвечает она. Когда он возникает на пороге в свободном халате на плотном теле, под складками ткани уже угадывается утренняя эрекция. Линна протягивает к нему руки: – Иди сюда.
– Я думал, ты сердишься, – говорит он, вспоминая прошлую ночь.
– Это уже в прошлом. А сейчас… – Она замолкает, склонив голову набок, и жестом подзывает его. – Ну что, компромисс?
Карло повинуется, забирается в ванну и садится позади, обхватив ее ногами, его затвердевшая плоть упирается ей в спину.
– О чем ты думаешь? – спрашивает он.
– О твоем субботнем приеме. Я тоже хочу устроить вечеринку, через две недели. Согласись – и я буду, словно ангел, приветлива с твоими даже самыми скучными гостями.
– Это все, чего ты хочешь?
– Миленький мой, я говорю только то, что имею в виду.
– Посмотри на меня, – просит он, водя губами по ее шее.
– Сначала пообещай, – смеется Линна, надеясь, что хрипотца в голосе убедит его в ее искренности…
Дети с завязанными глазами на лужайке рядом с бассейном слепо водят руками, пытаясь нашарить подвешенные на веревках мешочки с подарками… Взрослые пьют шампанское и коктейль «Мимоза». Резкий апрельский ветер в любую минуту грозит сорвать шляпы с дам.
Линна с улыбкой, приклеенной к ее тщательно накрашенному лицу, по-прежнему стоит одна, как простояла почти все время. Ей безразлично, что ее игнорируют, она наблюдает за происходящим как бы со стороны и уносится в своих фантазиях далеко-далеко.
…Мешочки лопаются. Из них высыпаются конфеты. Черные обертки превращаются в крылья летучих мышей. Маленькие когтистые лапки срывают с дам шляпы и проносят их прямо над головами визжащих детей. Маленькие пасти раскрыты, летучие мыши издают вовсе не свойственные им угрожающие хрипы.
Ветер усиливается, срывает кружевные накидки с расставленных по двору канапе.
Гости роняют бокалы и, хватая детей, убегают с ними в дом.
Карло падает на мощенный камнем пол, разбивает свой стакан. Брызги шампанского и апельсинового сока смешиваются с его кровью.
– Ведьма! – кричит он ей. – Ведьма!
О, как чудесно обладать такой властью! Но с другой стороны, напоминает она себе, искушение воспользоваться этой властью было бы слишком велико. Маркус Салливан, тучный адвокат из Батон-Руж, подходит, чтобы поблагодарить ее за приглашение. Она улыбается ему и глядит страстным, зовущим взглядом, которому понимающий мужчина не может противиться.
– Я сама чувствую себя здесь гостьей, – говорит она, похлопывая его по руке. – Карло всегда забывает представлять меня гостям.
– В самом деле? Тогда позвольте это сделать мне.