– А какой была Джоанна?
– Святой, по крайней мере в сравнении с Анри. До той катастрофы она была самой красивой женщиной, какую я видел в жизни. Даже после, когда она страдала от невыносимых болей, я числил ее в десятке самых восхитительных. Бедняжка! Я не сторонник умерщвления из милосердия, но для нее, попроси она меня, я бы это сделал. Но она никогда не просила.
– Луи говорил, что она страдала от болей, но не объяснил их происхождения.
– Автокатастрофа. У Джоанны был перелом позвоночника, но часть нервных путей сохранила проводимость и чувствительность. До конца жизни она отдыхала от чудовищных болей только под действием седативов. А что касается Анри, то он был вынужден жить с чувством вины.
– За рулем был он?
– Нет. – Доктор замолчал, подбирая наиболее точные слова. – В тот вечер стоял такой же мороз, как сегодня. Анри напился, и за руль пришлось сесть Джоанне. Машина перевернулась на обледеневшем мосту к северу от Мэндевиля. Несмотря на то что Джоанна стала инвалидом, Анри боготворил ее по-прежнему и так себя и не простил.
– А как он прореагировал, когда она покончила с собой?
– Она не покончила с собой.
– Но ведь она приняла кучу таблеток, разве нет?
Чейз казался удивленным.
– Как, черт возьми, вы до этого докопались?
Хейли на ходу пришлось придумывать правдоподобный ответ:
– Я беседовала с другом Линны. Он утверждал, что она ему об этом рассказывала.
– Эх, мисс Мартин, просто кто-то неверно истолковал факты. Видите ли, Джоанна принимала столько морфия, что у нее развилось привыкание к нему. Тех таблеток, которые она получала по рецепту, было недостаточно, чтобы убить ее. Они лишь позволяли ей забыться. Когда я ее увидел, она лежала, свесившись с кровати. В таком положении она не могла глотать. Выражаясь непрофессионально, она поперхнулась слюной, начала задыхаться и, поскольку не могла позвать на помощь, умерла.
– А что, рядом никого не было? – спросила Хейли.
– Дети спали. Когда Анри нашел ее, у него хватило ума не трогать тело и тут же позвонить мне. Причина смерти Джоанны оказалась очевидной. Осматривая ее, я нашел бутылочку с таблетками под одеялом, спрятал ее в карман и никогда не говорил о ней Анри. Этой семье и так досталось.
Но Анри успел увидеть бутылочку сам, подумала Хейли.
И он использовал этот факт, как умел использовать ту или иную информацию против нелояльного свидетеля, чтобы сломить сопротивление дочери и заставить ее покориться.
– Вот счет, – сказал Чейз, протягивая ей аккуратный листок бумаги. В нем значилось и то, что съел попрошайка, но Хейли безропотно расплатилась. Как-никак она получила информацию.
Вернувшись домой, она стала записывать то, что рассказал ей доктор, но вдруг остановилась и уставилась на рисунок на стене.
– Понимаешь, что я узнала, Линна? Если ты меня слышишь, можешь снять грех с души. Ты не убивала свою мать.
Глава 11
Прежде чем позвонить Хейли, Эд О’Брайен шесть дней размышлял над результатами их первой встречи. Как бы то ни было, обманывать себя было бесполезно: его звонок не имел к Джо Моргану никакого отношения. Ему хотелось того самого понимания и сочувствия, о котором ей и говорить-то не было нужды, потому что он сам увидел все это в глазах Хейли, когда она говорила о Джо.
Разумеется, она истолковала его звонок по-своему и, едва услышав знакомый голос, заговорила об убийстве.
– Нет, я не видел «дела» Линны, – ответил он. – Но вы расспрашивали меня о городе, и я подумал, что, вероятно, вам интересно будет посетить ее любимые места и получить некоторое представление о местном колорите.
– Чтобы исследовать среду, в которой она вращалась? – уточнила Хейли.
– Если вы считаете это необходимым. – Он даже не пытался скрыть разочарования.
Она это сразу почувствовала.
– Да, я хотела бы встретиться с вами, – заверила она.
– Если вас не смущает будний день и то, что я не позвонил заранее, сегодняшний вечер был бы наиболее подходящим, поскольку завтра я уезжаю.
Хейли засмеялась:
– Я, и только я сама, распоряжаюсь своим временем. Сегодня? Что ж, прекрасно.
Они договорились, что он заедет за ней в восемь.
Хейли работала почти до семи, затем приняла душ и встала посреди комнаты, разглядывая себя в полный рост в зеркале, которое повесила на дверь стенного шкафа. От сидячей работы на бедрах прибавилось жирку, но она все еще выглядела стройной. Грудь плосковата, как, бывало, говорила ее мать. Во время беременности этот недостаток исчезал, но теперь Хейли нисколько не сокрушалась об утраченной полноте своей груди. Нет, гораздо больше ее тревожили плотно сжатые губы и суровый взгляд – словно, однажды испытав боль, она была полна решимости никогда больше не подвергать себя подобному испытанию.