– А что было в напитке?
– Паслен. В тот момент, когда мать Лисинды все рассказала мужу, у него произошел мощный выброс адреналина, который, смешавшись в крови с ядом, парализовал сердце.
– Вашу бабушку посадили?
Селеста улыбнулась:
– Бабушка сделала лишь то, чего не смог сделать суд. – Помолчав, она добавила: – Так же поступила и Линна. Теперь, прочитав это, я сожалею, что судила ее столь строго. Она не была пресыщенной богатой девочкой, какой я ее считала. Подобно тем рабам, которые тайком совершали свои обряды, она имела все основания владеть теми тайнами, которые познала. Ее осведомленность потрясла меня. Она знала не только то, что известно местным жрецам. Она обращалась к богам, чьи имена почитал когда-то народ йоруба и которые помнят теперь лишь в Африке да на Гаити.
Селеста стала рассказывать, как сама обучалась на Гаити, как совершила путешествие в Нигерию за несколько лет до всех этих событий. В другое время Хейли восхитилась бы ее рассказом. Но только не сегодня. Кто-то вторгся в ее жизненное пространство. Она чувствовала это по тревожным флюидам, исходившим от стен ее жилища.
После ухода Селесты Хейли проверила, все ли замки надежно заперты, и впервые за то время, что жила здесь, накинула на дверь цепочку.
Этого оказалось достаточно. Всю ночь она спала спокойно, пока рассветный луч не проник в комнату и улица не начала оживать.
Глава 13
На следующий день О’Брайен приехал пораньше с бутылкой виноградного вина и двумя розовыми бутонами в матовой стеклянной вазе. Хейли разлила вино по бокалам и только потом заговорила об истории со статьей. Как она и предполагала, Эд узнал о ней еще накануне вечером на работе.
– Все считают, что утечка произошла от твоего издателя, – сообщил он.
– Но в газете сказали, что им все сведения дала я сама. Завтра я смогу поговорить с репортером и все выяснить.
Он не стал напоминать ей об осторожности, а она, желая, чтобы этот вечер принадлежал только им двоим, не стала упоминать о таинственных визитерах и открытой двери.
Они ужинали в семейном ресторане на северной окраине города.
– Я подумал, тебе будет интересно продолжить знакомство с Новым Орлеаном и увидеть что-нибудь помимо старых улиц, прилегающих к реке, – объяснил он.
Пока они смаковали сомовые палочки, он рассказывал о своей работе, об удачах, принесших награды, а также и об ошибках. Мало-помалу разговоры за соседними столиками стали стихать: люди начали прислушиваться. Хейли не могла осуждать их. Рассказы Эда были в высшей степени увлекательными, а последний, о женщине, придумавшей хитроумный план, чтобы убить мужа, а по возвращении домой признавшейся во всем няне своего ребенка, – уморительным.
– Преступники всегда так глупы? – спросила Хейли.
– Только те, которых мы ловим. По-настоящему умные годами остаются на свободе, обычно потому, что никто, в сущности, не уверен, что преступление действительно было совершено. Трупов не находят или если находят, то слишком поздно, когда судмедэксперты уже не могут установить причину смерти. Бывает, что труп всплывает совсем не там, где произошло убийство.
Если Карло убил Линну, он устроил все почти так же, подумала Хейли и спросила:
– А как насчет наемных убийц?
– Это профессионалы. Их оружие невозможно обнаружить, и ничто не связывает их с жертвами. Единственное, о чем им следует позаботиться, – это чтобы никто их не увидел на месте преступления. Даже если их ловят, из них невозможно вытянуть ни слова. Что касается Линны…
– Нет, – перебила его Хейли, – не нужно вспоминать о ней сегодня.
«Почему, Хейли? Потому что она может забраться в твою телесную оболочку, завладеть твоим рассудком, похитить твоего мужчину?»
По теплой улыбке Эда Хейли поняла: это именно то, что он хотел от нее услышать.
После ужина он повез ее на берег озера Понтшартрен. В холодном ночном воздухе над гладью воды, клубясь, поднимался негустой туман, из-за которого звезды над горизонтом казались размытыми. Кроме них, на берегу оказалась лишь чернокожая женщина с девочкой, наверное, внучкой. Они сидели рядом у самой воды, женщина шепотом что-то говорила девчушке, а та кивала и время от времени поднимала личико к звездам.
Хейли, чьей профессией было наблюдать за чужими жизнями, хотелось подойти поближе и прислушаться, но она лишь поплотнее закуталась в пальто.
– Замерзла? – спросил Эд.
– Немного.
– Я у тебя побывал. Могу теперь показать тебе, где я живу?