– Если я не буду все время говорить, то усну, – возразила Хейли. – Почему вы испугались человека, которого увидели на лестнице у Луи?
Селеста добавила в чайник еще какую-то траву.
– Не испугалась, а насторожилась. Это правда.
– А кто он?
– Оба Вэн, бокор.
– То есть священник?
Селеста перегнулась через стойку:
– Если сатану можно назвать ангелом, то Оба Вэн – священник. Вы когда-нибудь слышали о гаитянских культах колдунов – Серых Свиньях и Красной секте?
– Нет. Они делают жертвоприношения?
– Многие вудуистские ритуалы включают жертвоприношения животных, чаще всего таких, мясо которых употребляют в пищу, – голубей, кур, коз, даже быков в тех случаях, когда проситель пребывает в крайнем отчаянии. В конце концов, если не принести жертву, откуда лоа узнает, что намерения просителя серьезны? Но вот о Серых Свиньях говорят, что они едят мясо мертвецов, а члены Красной секты делают человеческие жертвоприношения.
– Но как это возможно?
– Это возможно потому, что на Гаити никто не смеет их тронуть – отчасти потому, что никому точно не известно, кто входит в секту, но также и потому, что многие верят, будто принесение в жертву человека – а это самая страшная жертва – дает огромную силу. Этой секты так боятся, что даже ее название редко произносят вслух.
– И этот человек – член секты?
– Говорят, он один из главных жрецов.
– А вы в это верите? Верите ли вы, что эта секта вообще существует?
– Я могу сказать лишь одно: этот человек не делает ничего, чтобы опровергнуть слухи, которые наносят большой ущерб нашей религии. И это я считаю чудовищным!
– Я видела его в одном из своих снов. Он приходил к Линне на вечеринку.
– Зачем?
– Не помню.
– Постарайтесь вспомнить.
– У меня украли все мои записи. Осталось лишь то, что я переписала на дискеты.
– Это может оказаться очень важным, – с нажимом сказала Селеста.
– Вы верите, что убийство человека может дать убийце большую силу? – спросила Хейли.
Селеста решительно покачала головой.
– Во всяком случае, духи, которым я поклоняюсь, в этом помочь не могут, – сказала она с отвращением.
Когда чай был готов, жрица взяла чайник, две чашки и повела Хейли во дворик позади дома. Высокий деревянный забор защищал дворик от ветра, а увитая виноградом решетка над головой представляла собой живую крышу. В углу, огороженном сеткой, черно-белые голуби тихо заворковали при виде хозяйки.
– Ложитесь, – сказала Селеста. – Мне нужно приготовить алтарь. А потом я через вас поговорю с Линной.
Хейли послушно вытянулась в шезлонге, потягивая чай.
Селеста повернула выключатель, расположенный на стене за дверью, ведущей в дом, и над их головами зажглись маленькие яркие лампочки, словно звезды на небе. В их тусклом свете Хейли увидела возвышающееся до самой виноградной крыши резное деревянное распятие. Рот Христа был искажен в предсмертной агонии; казалось, Иисус готов из бездны мучений вознестись на небеса, а лампочки, будто ангелы, указывают Ему путь.
Иисус снисходит к тем, кто творит добро, и к тем, кто делает для этого все, что в их силах, подумала Хейли. Ей следовало приготовиться к испытанию – в том, что ее ждет испытание, она не сомневалась, – но она слишком устала. Отставив пустую чашку, Хейли прикрыла глаза и тут же погрузилась в глубокий сон.
Селеста пошла в дом, надела ярко-красный балахон и тюрбан, потом вернулась во дворик и поставила перед алтарным крестом ритуальную жертвенную чашу. Поскольку Хейли просила ее этого не делать, она не стала приносить в жертву животное, а лишь опустила в чашу ладони, сделала надрез на руке, окропила чашу собственной кровью и включила запись священных барабанов.
– Отец Легба, открой дверь, чтобы мы могли пройти. Папа Легба, открой дверь для меня, – тихо начала шептать она по-французски слова молитвы, отворяющей живым проход в царство мертвых.
Тихий барабанный ритм заставлял забыть о земных заботах. Селеста выпила приготовленный чай и начала вычерчивать священный знак Легбы на маисе, рассыпанном на полу перед алтарем. Узор был очень простым: пересекающиеся линии, символизировавшие связь между жизнью и смертью, завитушки, обозначавшие два этих состояния, и ее собственный знак. Работа была несложной, но важной: она позволяла сосредоточиться на предстоящем действе.
Закончив чертить, Селеста стала танцевать на рисунке, ногами сметая его. Потом решительно повернулась к Хейли и окликнула ее по имени. Та не ответила. Селеста подошла, встряхнула ее, но Хейли лишь пробормотала сквозь сон, чтобы ее оставили в покое.