«Отец отправился в ад с широко открытыми глазами», – сказал Луи. Линна именно этого и ожидала.
Стоя между Луи и Джо и наблюдая, как закрывают гроб и вдвигают его в нишу рядом с гробом матери, она с удивлением осознает, что не испытывает торжества. Ее огорчает, что истинно скорбящие (а их на удивление много, как она мысленно отмечает), должно быть, полагают, будто она горюет.
– Приходи вечером домой, – шепчет Луи.
Она качает головой. Их дом – последнее место, куда она могла бы заставить себя пойти.
– Прошу тебя. Только сегодня. Нам нужно поговорить с глазу на глаз.
Она хочет отказаться, но он ради нее столько вытерпел.
– Ладно, – соглашается она тихо, словно не желая отвлекать священника, произносящего последнюю напрасную молитву.
Луи приезжает к дому первым и ждет у дверей, чтобы вручить ей дубликат ключа и показать, как обращаться с сигнализацией. После этого идет к бару и наливает два стакана бренди.
– За свободу, – говорит он, поднимая свой.
Она пьет, зная, что ее свобода иллюзорна.
– Ты сказал, нам нужно поговорить, – напоминает Линна.
– Иди сюда. – Он берет ее за руку и ведет в столовую. Там на столе разложены рисунки, на которых изображены фрагменты этого дома, только более светлого, открытого; образчики отделочных материалов для каждой комнаты представлены рядом с соответствующими рисунками. – Я хотел ознакомить тебя со своими планами. Но ты можешь изменить все, что пожелаешь. Сзади я хочу пристроить солярий, именно такой, о каком мы с тобой мечтали.
– Ты что, такой же безумец, каким был отец? Я не могу здесь жить.
Он смотрит на нее с непониманием.
– Мы же поклялись, что этот дом будет наконец нашим, и он оставил его нам обоим.
– Выкупи мою половину. Нет, лучше я ее тебе подарю. Луи, прости, но я здесь жить не смогу.
– Линна, ты шутишь!
– Мы стоим сейчас в комнате, где он каждый вечер унижал нас. Память не лжет. А здесь… – Она выбегает в холл. – Вот дверь, через которую вносили маму. А наверху – ванная, в которой он изнасиловал тебя. Спальня, в которой он надругался надо мной. Комната, где мама убила себя, – нет, не так! Комната, в которой я убила ее! Луи, этот дом проклят так же, как и люди, которые в нем жили.
– Он наш.
– Нет, Луи. Если он тебе нужен, он – твой.
– Останься со мной сегодня. Пожалуйста, только сегодня. Подумай еще, прежде чем принять окончательное решение.
Она хочет сказать «нет», но, возможно, он прав. В юности они мечтали об этом, а повзрослев, прилагали все усилия, чтобы проводить здесь вместе то время, когда их отец отсутствовал. Она заставит себя – ради брата.
– Только сегодня, – говорит Линна.
Луи готовит ужин, потом они стоя едят на кухне – в помещении, навевающем самые счастливые воспоминания. После десерта, прихватив стаканы с бренди, выходят во дворик, зажигают ароматизированные свечи и сидят молча, наслаждаясь вечерней тишиной.
– Поздно уже, – говорит Луи.
Она кивает и следует за ним в дом. Подъем по лестнице представляется ей вечностью. Наверху Линна останавливается. Сможет ли она уснуть в своей комнате? Даже теперь, когда отца нет в живых, кошмары наверняка будут мучить ее.
Луи берет ее за руку и ведет в большую спальню, где на беломраморной каминной полке под портретом матери горят свечи.
Несколько лет назад Луи перебрался из своей прежней комнаты в помещение на первом этаже. Там когда-то жила Жаклин. В комнате был отдельный вход и имелась ванная, поэтому он мог уходить и приходить, когда заблагорассудится. Но теперь, когда отец умер, Луи обосновался в родительской спальне. Линна восприняла это как подтверждение – старик действительно умер; теперь их жизнь станет спокойной.
Будто они когда-нибудь, даже после смерти Анри, могли обрести мир в душе!
– Спи здесь, как в детстве. Ты говорила, что спала в маминой кровати, надеясь, что мама тебе приснится.
Линна об этом уже забыла. Теперь воспоминания нахлынули снова. В ее снах Джоанна де Ну всегда была здоровой и счастливой. Они всегда куда-то шли вместе, в какое-то далекое прекрасное место, где никто не мог их найти.
– А я буду спать внизу, – сказал Луи.
Что ж, лучше эта комната, чем ее спальня. Линна идет по коридору в свою комнату, где осталось множество ее вещей, и выбирает простую белую хлопчатобумажную ночную рубашку, девичью – с завязывающимся ленточками воротничком и кружевным подолом. Быстро раздевшись, направляется в ванную на другом конце коридора. Горячая вода успокаивает ее. Она закрывает глаза и кладет голову на бортик.
Уходи отсюда.
Сквознячок проделывает с ней шутку: он касается ее волос, и ей кажется, что она различает произносимые легким шепотом слова. Это, наверное, вода журчит – журчит ритмично, наполняя ее тихой мелодией.