Уходи отсюда.
Нет, ничего подобного. Это ее собственные страхи, чудесно преобразившиеся под высоким потолком, в темноте среди кафельных стен, разговаривают с ней. Одна ночь не изменит ее жизни. Она отдаст этот дом Луи.
Линна снова слышит какие-то слова, но не обращает на них внимания.
Маленькие барашки мыльной пены отмечают ее путь из ванной в родительскую спальню. Она останавливается у двери, переводит взгляд со свечей на кровать. Покрывало отогнуто, постель ждет ее.
Уходи, уходи отсюда!
Она не может больше игнорировать предостережение. Направляется к лестнице и, перегнувшись через перила, смотрит вниз, на открытую дверь, ведущую в ярко освещенную переднюю. Сладкий запах трубочного табака Луи плавает в воздухе. Она не может уйти, не сказав ему. Сделав выбор между инстинктом и любовью, возвращается в постель.
Сны.
Папа с желтым лицом… Его голое одутловатое тело… Нож в руке… Он стоит над ней.
– Ты пойдешь со мной, – говорит он. Голос мертвеца звучит глубоко и низко.
Не в силах стряхнуть с себя сон, Линна лежит и наблюдает, как он неправдоподобно вытягивается, потом садится на край кровати. Прижимает ее плечи руками. Его рот – на ее губах. Его дыхание – это смрадный дух смерти. Ее дыхание – сладкое и легкое. Он высасывает из нее жизнь.
– Поменяйся со мной местами. Дай мне еще пожить! – требует он, срывая с нее покрывало, разрывая ночную рубашку.
Линна справлялась с ним, когда ей было всего двенадцать лет, почему же теперь она так слаба?
И вот он уже на ней. Она ощущает сладкий запах мыла, которым обмывали покойника, бальзама, воска и разложения. Он входит в нее, и она испытывает приступ тошноты.
– Грязная сука! Ты пойдешь со мной! – кричит он.
– Нет! Оставь меня! Я позову Легбу, проводника в мир мертвых, он прогонит тебя, он низвергнет тебя во тьму, в… – Страх лишает ее дара речи. Линна визжит, молотит по воздуху кулаками.
Она слышит голос Луи – он зовет ее все громче и громче, и вот Луи уже сидит на краю кровати, держа Линну за руку, умоляя ее проснуться.
Спеша прийти ей на помощь, брат оставил очки у себя в комнате. Шелковый халат едва подвязан поясом, и она замечает редкие волосы у него на груди. Она гладит их дрожащей рукой, прижимает ладонь к его сердцу, словно его мерный стук может замедлить лихорадочное биение ее собственного.
– Я видела папу… Он мучил меня.
– Ш-ш-ш, Линна! Все в порядке. Вот. – Не отходя от нее, он протягивает руку и берет с ночного столика полупинтовую бутылку без наклейки. В бутылке – густая зеленая жидкость. – Ты готовила этот тонизирующий напиток для меня, помнишь? Говорила, что после него я буду спать без сновидения. Выпей.
– Луи, я боюсь!
– Ты никогда ничего не боялась. Вот. – Он вытаскивает пробку и передает бутылку ей.
– Ты останешься со мной? – спрашивает она.
– Всю ночь.
Линна берет бутылку, выпивает то, что в ней осталось, и прислоняется к брату. Ее дыхание постепенно становится ровным. Глаза закрываются.
На грани сна она чувствует, как Луи отпускает ее, кладет на спину и подсовывает подушку под голову.
– Луи? – шепчет она.
– Я не ухожу.
Она ему верит и расслабляется. Он ложится рядом и, опершись на локоть, смотрит на нее сверху.
Хейли видит лишь то, что видит Линна, испытывает лишь ее притупленные усталостью и наркотиком чувства. Его рука раздвигает ей ноги, приподнимает бедро, опускается на ее горячее и влажное лоно.
Запах кофе, корицы, апельсинов и свежеиспеченного хлеба возвещает утро. Луи стоит возле кровати с подносом в руках.
– Завтрак, мадемуазель, – объявляет он.
– Вообще-то, думаю, меня следует называть «мадам», несмотря на развод.
– Фу! – Он морщит нос. – Я видел мадам Буччи на твоей свадьбе. Она старая и толстая. Не то что вы, мадемуазель де Ну.
– Ну ладно, – улыбаясь, соглашается Линна. – Поставь на стол.
Он ставит, передает ей халат и отворачивается, пока она его надевает, – примерный брат, несколько смущенный слишком явными прелестями своей сестры.
– Налей кофе, – просит она, идет в ванную и закрывает дверь.
Внутренняя поверхность ее бедер влажна, внизу живота – тяжесть. Она плохо помнит, но что-то такое ей снилось. Линна плещет в лицо холодной водой, но это мало помогает снять усталость. Глаза у нее красные, веки опухли, словно она совсем не спала. Присоединившись к брату, она жадно пьет кофе, наливает вторую чашку. Съедает апельсин и булочку, но легкий туман, застилавший глаза еще прошлым вечером, никак не рассеивается.