Шайдар приоткрыл дверь, стараясь не дышать и не смотреть туда. Вогр, сложив крылья, вплыл внутрь.
– Ты же говорил, что тоже мужчина, выйди, пожалуйста, – изнутри раздался её тоненький голос, всё также звенящий, как маленькие колокольчики.
«Она там полностью голая, вся такая нежная, хрупкая, невинная», – мысли о ней снова шевельнули его член, и он выругался.
– Какого лешего, эта девка меня сводит с ума?
«Уйти ей отсюда представится возможность только через год в летний день. Хотя я и сам леший, но лучший представитель этого древнего рода, но как терпеть её в своём доме ровно год?»
Бабочка, услышав его, вышла в том же прозрачном платье.
– Шайдар, добрый вечер. Ты принёс мне другую одежду? – её взгляд лёг на вещи, которые он держал. Глаза духа осмотрели девушку с головы до ног. «Чёрт, это платье почти ничего не скрывает», – остановился на влажных губах и на миг, будто замер. Лицо стало покрываться серебряными узорами.
– Шайдар, что с тобой? – протянула изящные руки, чтобы взять вещи и случайно дотронулась до его руки. Он вздрогнул от этого летящего прикосновения и отвернулся.
– Переоденься.
– Благодарю.
Девушка ушла обратно в ванную, оставив ареол цветочного аромата.
Шайдар прошёл коридор до конца, открыл дверь в спальню и лёг на широкую постель. Драго уже был тут как тут.
– Повелитель… мяу.
– Отстань.
– Справился с ароматом альмении? Или с её намытыми прелестями, хорошо виднеющимися под тонкой тканью? Даже у меня при виде этой наивной бабочки встаёт.
– Драго!
Вогр отлетел на шкаф, чтобы не нарваться на шлепок тяжёлой хозяйской руки.
– А что здесь такого? Мы мужчины в самом расцвете сил.
Дух привстал на локоть и, приподняв бровь, уставился на него.
– Разве вогры спариваются не с себе подобными?
– Нет, конечно, не спариваются, но любоваться прелестями любых самок могут.
– Тебе точно пора найти себе самку, чтобы не раздражать меня этим бредом.
– Тогда мне придётся вернуться к своим, а я не хочу тебя оставлять, никогда.
– Ладно, тогда я сам засватаю за тебя кого–нибудь из твоих. Когда ваши – спускаются в скалы?
– В тринадцатое полнолуние, а оно бывает раз в сто лет.
– Да, ещё далеко, но нечего, дождёмся. Я ухожу на шахту.
– Я с тобой.
– Нет, будешь охранять её.
– Тоже мне нашли няньку, – фыркнул Драго.
– Этой летней малышке нянька точно не помешает.
Дверь ванной опять распахнулась, и бабочка вышла уже одетая в новую одежду. Она подошла ближе к духу, и уставилось на него: глаза доверчиво расширились.
– Чего ещё тебе? – он отстранился.
– Ты такой красивый и… так вкусно пахнешь. Что это за аромат?
– Драго, твою мать, она сильно нанюхалась альмении. Что мне с ней теперь делать?
Девушка не понимала, почему дух сердится, и внезапно обняла его за шею.
– Спасибо за всё, – её звенящий голос прозвенел в его голове. Взгляд упал на эти пухлые губы, разум взбунтовался: «Не надо, она не понимает, что творит», – а руки не слушались и обняли девушку за спину. Валия блаженно закрыла глаза, золотистые длинные ресницы отбросили лёгкую тень на бархатные щёки. «Нет…», – простонал в душе и подсознательно потянулся губами к ней. Драго, ухмыляясь, ходил вокруг.
– Правильно, поцелуй её, видишь, как девочка этого хочет, не отказывай такой невинной красавице.
– Гад… – выдохнул и губы, будто не слушаясь, сомкнулись на этих влажных губах. В голове мгновенно вспыхнули мириады звёзд. «Что со мной? Обычная красивая бабочка».
Она раскрыла рот, и его язык бойко вошёл внутрь. «Что же я делаю? Девочка не ведает, что творит».
Поцелуй из робкого начал вырастать в бурный водопад, и дух совсем поплыл. «Нет, она необычная. Это не развратная лесная нимфа. Это милое невинное создание. И она сейчас готова целоваться со мной. Альмения не подчиняет разум, а всего лишь придаёт смелости, вытягивает наружу наши потаённые желания. Значит? Она уже хотела нашего поцелуя?» Их языки заиграли с губами, его глаза тоже закрылись, тела слегка задрожали.
– Ух, как вы хотите друг друга.
Шайдар отстранился. Бабочка открыла глаза, и он сразу утонул в их зеркальной глубине.
– Валия, я тебе нравлюсь?
– Да. Ты такой красивый, сильный и добрый. Наши мужчины тоже красивы, но все очень тонкие как тростинки. Я впервые вижу такого как ты, где красота в таком мощном теле.
– Я недобрый и ем мелких зверей.
– Ну и что, ты же не бабочка, а из другого теста.
– Ты понимаешь, что такое твоё поведение вызывает во мне другие желания, нежели один невинный поцелуй?
– Прости, я как–то не подумала об этом, – она испуганно сделала шаг назад, невольно опустив взгляд на его мужское достоинство, сильно выпирающее под дорогой тканью брюк, вышитой чёрными осенними орнаментами.