Он знал, что его тело, получая питание извне, ежедневно выделяет около килограмма углекислого газа и водяных паров, а также небольшие количества твердого вещества, мочевины, минеральных солей.
Он попал в беду, которую не мог бы даже представить себе ни один изгнанный людьми отщепенец, как бы ни была жестока и враждебна пустыня, в которой его бросили одного. Ведь у Пруэтта воды и пищи было более чем достаточно — а именно это неизменно нужно человеку в борьбе за жизнь. Зато у обреченных на голодную смерть на Земле столько воздуха, что его хватает на миллиарды человек, — необъятный океан воздуха!
Инженеры и врачи — создатели системы управления средой в капсуле Пруэтта — располагали солидным опытом, накопленным авиационной и космической медициной. Учитывая опыт четырех орбитальных полетов по программе «Меркурий», они оснастили капсулу Пруэтта тремя кислородными баллонами; в каждом из них содержалось тысяча восемьсот граммов кислорода под давлением пятьсот атмосфер. Это составляло основной и аварийный запас Пруэтта. Предусмотрены были и редукторы, которые снижали давление основного запаса до семи атмосфер, а аварийного запаса — до пяти атмосфер перед подачей кислорода в кабину и скафандр. Они же дозировали подачу в размерах, необходимых для дыхания Пруэтта и работы механизмов капсулы.
Пруэтт мысленно перебрал все элементы этой системы и в сотый раз пытался найти ту немыслимую возможность, которая позволила бы ему как-нибудь растянуть запас кислорода. Он был так близок по времени к началу затухания орбиты, к вхождению капсулы в верхние слои атмосферы, что даже ничтожная экономия, какая-нибудь неожиданная находка могла бы спасти его.
Через шесть суток и восемь часов после выхода на орбиту над Бермудскими островами «Меркурий-7» начнет погружаться в атмосферу и… Пруэтт затряс головой, стараясь избавиться от навязчивой мысли. В конце концов, как бы он ни пытался растянуть запас кислорода, кислород все равно кончится за полдня до вхождения капсулы в атмосферу.
И сколько ни ломал он голову, он не мог найти ни одного события за время полета, которое могло бы послужить ключом к загадке — почему отказали тормозные ракеты.
Он щелкнул тумблерами, включил питание рации.
Пусть разогреется. Через несколько минут он войдет в зону связи с мысом Кеннеди. Кантон сообщил ему только одно — у пункта управления на мысе Кеннеди есть для него какая-то «особая информация».
Несмотря на то что он инстинктивно старался не обнадеживать себя, сердце его забилось быстрей. Неужели они что-нибудь нашли? А вдруг они порылись поглубже в технических архивах и нашли решение, которое значило, что он будет жить?
— Ты просто размечтался, лихач, — услышал он голос и поморщился — голос был его собственный, трезвый и саркастический.
ГЛАВА XII
Глубоко в стальных утробах морских судов: быстрых эсминцев, пузатых транспортов, крейсеров и в недрах ядерного чрева гигантского авианосца «Энтерпранз», энергия едва пульсировала. Огромный морской отряд спасения капсулы «Меркурий-7» медленно курсировал, отбрасывая расплывчатые пятна — тени на поверхность океана; многочисленная и внушительная эскадра военных судов забыла про пушки ради спасения человека, который должен упасть в море, как падали до него другие космонавты после путешествий сквозь глубины космического океана.
Между кораблями отряда спасения шло яростное и лихорадочное соревнование. Выловить из моря человека, который возвращается из чуждого людям мира, простирающегося там, за пределами воздушного океана, было все равно, что выиграть труднейшее пари. И когда наступит великий момент, люди столпятся на палубах, стараясь первыми заметить белый инверсионный след, который оставляет в воздухе раскаленная от трения капсула, когда она, шипя, несется к Земле, заметить маленький вытяжной парашют, а на высоте трех километров — раскрытие желто-белого купола основного парашюта.
Когда человек возвращался на Землю из своего путешествия «туда», люди на палубах задирали головы и показывали пальцами вверх, а крик поднимался такой, что он далеко разносился над волнами, громом катился от корабля к кораблю, и всех захлестывал могучий вал восторга и радости.