Недопетый мотив я услышу во сне, До утра не сомкну я глаз. До конца не простив все прошедшее мне, Ты не спишь, как и я сейчас. В полуночном метро, в хороводе огней Мне опять снится твоя тень. Сумасшедшая ночь, проведенная с ней, И опять наступает день. Тепло кофеина обволакивает внутренности. Они встают из-за стола, оставляя пустые чашки. Павел жестом приглашает ее в свою комнату, девушка с интересом повинуется. За окном стеной идет снегопад, и это непрекращающееся падение снежинок резко контрастирует с теплом красного абажура в его комнате. Он мягко берет ее за руку, и приглашает на танец. Голова девушки восторженно кивает. Его руки смыкаются на ее талии, а она держит парня за крепкую шею, слегка потягиваясь из-за разницы в росте. Их тела двигались, как одно целое, вторя протяжному голосу певца из проигрывателя. Танцы вдвоем, странные танцы. День переждем, не будем прощаться, А ночью начнем, странные танцы. Танцуй под дождем В переходах подземных станций. Никогда еще Конев не ощущал объект своего восхищения так близко к себе. На смуглом лице Сакуры можно было разглядеть каждую пору, каждую родинку или старательно замазанный тональным кремом розовый прыщик. Ее черные глаза были закрыты под затененными веками, настолько сильно девушка была увлечена музыкой и танцем. В один миг Павел понял: это он сейчас ведет в танце и он держит это милое покорное создание в своих руках. Он ей обладает. Пора сделать то, что так давно мерещилось в сознании и бессознательном, проявляясь в бесчисленных неврозах. Мягкий розовый рот Сакуры был слегка приоткрыт. Он потянулся к ней губами и сразу же достиг липкого и мягкого ощущения в районе собственного языка. Их губы встретились и мягко покусывали друг друга, а языки нежно переплетались. Это был поцелуй. Закрытые глаза не мешали Павлу чувствовать, а время, казалось, растянулось в пространстве или остановило свой ход. Все смешалось. И когда взору его опьяненных карих глаз предстало ее покорное личико, с онемевшего от новых ощущений языка сорвались Три Вечных Слова. — Я… Люблю тебя… В черных глазах Сакуры загорелся добрый умиротворенный огонек, а щечки вновь украсил румянец. Доброта и нежность буквально струились на Павла с ее улыбающегося личика. — И… — смущенно приотрылся мягкий ротик. — И я… Они вновь соединились, на этот раз почти в полной тишине. Рядом издавались лишь звуки трения иглы о твердый центр пластинки: она давно уже была проиграна. Впрочем, это было уже совсем неважно. Эпилог В зачетных книжках уже были выставлены первые отметки об успешной сдаче промежуточных отчетностей. Сразу после наступления нового года первокурсников ждала зимняя сессия — первая в их насыщенной студенческой жизни. По состоянию на конец декабря Павел Конев планировал встретить главный русский праздник в кругу семьи, — к нему обещали приехать дальние родственники — а подготовку к экзаменам провести на даче в южном Подмосковье. Что касается искренней и солнечной Сакуры Накамуры, в ее планах значился краткосрочный отъезд в Страну Восходящего Солнца к любимым родителям, не видевшим свою дочь несколько месяцев. Взлетные полосы тянулись во всю длину за широкими панорамными окнами аэропорта "Шереметьево", принимая все новые и новые прибывающие рейсы. Объявления дикторов о посадке тонули в глухом гуле снующих пассажиров. И только в зоне вылета одна нарядная узкоглазая девчонка никак не могла распрощаться со стоявшим напротив нее рыжеволосым парнем. Их лица выражали нарастающую грусть расставания, а губы шептали друг другу обещания "писать и ждать скорой встречи". Прерывистую вереницу слов прервал страстный и глубокий поцелуй двух душ, которые буквально прикипели и теперь испытывали зудящую боль разъединения. Он целовал ее, как в последний раз, вкладывая в прикосновение губ все свое желание этой необычной восточной красавицы. Отлепившись, она заглянула своими зрачками внутрь его глаз и нервно заморгала. "Я буду ждать". Павел ответил теми же словами и обвел печальным взглядом ее смуглое, влажное от слез лицо. Ему было нужно запомнить ее образ на долгое время, пусть его смартфон и полон их общих фотографий. Женский голос дежурным тоном обьявил начало посадки на рейс Москва — Токио, после чего губы расстающихся соприкоснулись еще несколько раз. Сакура выдавила из себя некое подобие улыбки, а затем изо всех сил прижала Павла к себе, повиснув на его шее. "Мне пора идти… Пока, мой любимый!" Обхватив на прощание ее низенькое тельце, Конев обещал ей скоро встретиться здесь же и быть на связи в течение всего времени подготовки. В конце концов узкие глазки девушки выразили удовлетворение этими словами любящим взглядом, и сверкнули уже издали, когда она с цветным чемоданом отходила все дальше к выходу на посадку. Павел долго смотрел ей вслед, пока она не скрылась в толпе пассажиров, оставив его стоять на том же месте. Нужно всего лишь подождать каких-нибудь семь-восемь дней, когда он приедет в этот же аэропорт встречать ее возвращение в Россию. Грусть от невозможности больше быть с любимым человеком сменилась уверенностью в завтрашнем дне, в будущем. Она обязательно прилетит к нему, эта удивительно чистая и непорочная девушка, покорившая его юное сердце. Больше всего Павел начал скучать о тех культурных странностях и премудростях, что его удивляли при более близком знакомстве с японским бытом. Эта девчонка открыла ему, простому москвичу, целый новый мир, сверкающий яркими красками и неизведанными тайнами. Благодаря ей Павла всегда будет манить снежная вершина Фудзиямы, а в груди останется цвести нежное розовое соцветие сакуры. Он приедет к ней на встречу в новом году, а перед этим будет писать ночи напролет. Русский студент Павел оказался теперь в нежном и тягучем плену. В плену у сакуры, волнующей своим цветением юные сердца год от года перед сезоном дождей. В плену у Сакуры… Москва, август 2013 — сентябрь 2014 г.