— Опоздал. Как несправедлива судьба!
Не отыскал я вовремя тебя.
Навеки мы теперь в разлуке,
Царевны холодны уста и руки.
С печалью в сердце буду жить отныне,
Тоскуя по единственной любимой.
Покойся с миром в море…
Он вдруг перестал петь и посмотрел на Петьку глазами, полными слёз:
— А в каком море она утонула?
— Она не утонула. Она же дочка Морского Царя. Домой вернулась.
— А–а–а. Тогда это не моя царевна.
Парень успокоился, вскочил на ноги, лишь застывшие в бархатно–карих глазах слёзы напоминали о его недавнем горе.
— Тогда, наверное, не встречал. А как она выглядела?
— Она самая красивая девушка во всех царствах!
— Я так не знаю, — вздохнул Петька. — Каким цветом глаза, волосы?
— Черноброва, черноока, кожа бледная. Она солнца не любит. Волосы чёрные как смоль. Губы словно лепестки роз.
— Вроде не видел.
Юноша полез в наплечную сумку, достал бумагу и кусочек уголька. Он что–то накарябал на клочке бумаги и протянул его мальчику.
— Вот. Это моё имя. Если где встретишь её, то пошли ко мне почтового голубя, пожалуйста.
Петька посмотрел на бумажку. Там кривыми печатными буквами было накалякано: «Царевич Елисей».
— Ладно. Да я бы и так запомнил ваше имя.
— Обещаешь, что если встретишь её, то сообщишь мне? — царевич Елисей снова сдвинул брови, лицо его исказила гримаса печали.
— Да–да, я же сказал, — мальчик убрал бумажку в карман, чтобы показать, что не выкинет её и правда сдержит слово.
— Тогда прощай, — царевич побежал дальше, а Петька некоторое время смотрел ему вслед, пребывая в недоумении.
Пожав плечами, мальчик вернулся к работе, разбирая брёвна, когда услышал вдалеке:
— Милая речка, ты несёшь свои воды в Бушующее море через три царства. Исток твой в зловещем три десятом царстве во владениях самого колдуна Амоса. Не видала ль ты на свете где царевны молодой?
Что ответила речка и ответила ли вообще, Петька не понял, потому что на место стройки вернулся Михаил Потапыч. Он бросил свою поклажу в стороне и почесал огромной лапой затылок.
— Тебе явно пригодится помощь, — не спросил, а констатировал факт мишка.
— Пригодится, — кивнул мальчик.
Медведь выбрал большое бревно и принялся скрести его когтями, выравнивая поверхность.
— Ничего, вдвоём быстро управимся.
Петька улыбнулся. И правда вместе легче и быстрее работа спорится. Тем более с таким сильным помощником как Михаил Потапыч.
Они строили баню до самого вечера. Лишь когда солнце покатилось к закату, мальчик и медведь присели на лавочку, которую сами и сколотили. Пахло деревом и миндалём — рядом с новой постройкой в преддверии ночи распустились большие белые цветы луноцвета.
— Славно потрудились, — мишка кашлянул. Он сложил лапы на груди и провожал взглядом заходящее солнце.
— Ага, — согласился Петька. — Вот только теперь поесть бы хорошенько.
В животе у него громко заурчало. Медведь медленно поднялся с лавки.
— Дело говоришь. Собирай костёр.
Мальчик послушно стал собирать деревянный мусор, оставшийся от постройки бани. Благо осталось его очень много. Сам же Михаил Потапыч отправился к заводи реки.
Петька сложил костёр, подпалил его с помощью огнива и устроился рядом. Он услышал тяжёлые шаги — к очагу подошёл мокрый медведь. В лапах он держал пять огромных рыбин.
— Кто хорошо поработал, тот хорошо и полопал, — довольно проговорил мишка. — Иди–ка и ты искупнись хорошенько, надо бы усталость то рабочую смыть.
Мальчик с разбегу занырнул в прохладную реку. Он чувствовал, как усталость и правда уходит, тело расслабляется. Вот только щипали мозоли на руках. Он даже не заметил, что они появились, пока не зашёл в воду.
«Интересно, что там делает Баюн?» — Петька вспомнил про кота, почувствовав аромат готовящейся на костре рыбы, который ветерок принёс с берега. Видимо, Михаил Потапыч начал готовить ужин. Где–то совсем рядом закаркала ворона.
Мальчик вылез из воды и, почувствовав на коже дуновение холодного ветерка, побежал к костру.
Солнце уже почти зашло. Языки пламени плясали, потрескивая, пригибаясь от ветра.
После ужина они потушили костёр и отправились к купели. С медведем Петька чувствовал себя в абсолютной безопасности. И дело было даже не в том, что тот большой и сильный, а в том, что Михаил Потапыч здесь свой. Он явно знал каждую травинку–былинку в ближайших окрестностях. Казалось, что никто и обидеть его не посмеет. Да и сам мишка, несмотря на свой грозный вид, явно был добрым малым.
Когда мальчик и медведь пришли к купели, уже совсем стемнело. На удивление Петьки, он нашёл Баюна мирно беседующим с Ванюшкой.