— Что за проклятье! — мастер схватился за голову, глубоко запустив пальцы в густые кудрявые волосы. Несколько минут он сидел, медленно раскачиваясь взад–вперёд, задумчиво глядя в одну точку. Затем резко вскочил и бегом бросился в соседнее крыло замка.
Забыв постучать, Данила дёрнул на себя тяжёлую дверь, ведущую в кабинет придворного лекаря.
— Дядюшка Агафон, выручай!
За большим столом, заваленным множеством бумажных свёртков, сидел высокий сухонький старик в круглых очках и белом колпаке. Он внимательно посмотрел на мастера, удивлённо вскинув брови. Обычно Данила не был столь эмоционален, видимо случилось что–то экстренное.
— Что–то с Его Высочеством? — старик начал быстро, но осторожно вылезать из–за стола.
— Нет–нет, — поспешно выпалил Данила. — Что–то случилось со мной…
— Горло болит? Кашель сухой или влажный? Какого цвета сопли? — начал сыпать вопросами лекарь, сурово сдвинув брови. Не дав посетителю ответить, он продолжал: — Обязательно нужно пополоскать горло, каждые полчаса, слышишь? Не раз в день, а каждые полчаса! Попьёшь микстуру…
— Но я… — попытался вставить слово мастер, но не очень то получилось.
— Да–да, я знаю, что она горькая. Но надо, дружочек мой, надо.
Дядюшка Агафон принялся копаться в высоком шкафу, перебирая какие–то склянки.
— А ещё я тебе настоятельно рекомендую, даже, я бы сказал, требую, больше проводить времени на свежем воздухе. Ты даже не представляешь, насколько благотворны подобные мероприятия, — продолжал лекцию старичок, перебирая многочисленные пузырьки. Он постоянно поправлял очки, стараясь разобрать надписи на флаконах. Но нужные всё не попадались.
— Но…
— И не стоит спорить! Вот ты скажешь, что у тебя много работы. Но, дружочек мой, часть дел можно делать и на свежем воздухе. Взять с собой коврик и всё необходимое, расстелить чертежи и, вдыхая чистейший воздух, погрузиться в работу, принося неоценимую пользу своему организму!
— У меня совсем другие симптомы, — наконец смог вклиниться Данила в лекцию придворного целителя.
— Да? — Дядюшка Агафон перестал рыться в пузыречках и с интересом посмотрел на мастера. — И какие же?
— У меня совсем не спорятся дела. Ничего не получается, всё валится из рук, — жалобно развел руками парень.
— О, это очень интересно! — лекарь хлопнул в ладоши и начал ими потирать, словно хотел высечь искру. — А какие ещё симптомы? Упадок сил, желание прилечь и ни о чём не думать, может быть, агрессия?
— Нет, усталость небольшая была, но это ерунда, — махнул рукой Данила.
— Хм, возможно тебе просто нужен отпуск. Но дела государственные не терпят и никого не ждут. Так что царь–батюшка никуда тебя не отпустит. На вот, — и дядюшка Агафон протянул мастеру холщёвый мешочек размеров с ладонь. — Залей небольшую щепотку порошка на ночь литром кипятка и хорошенько укутай, а утром выпей половину да половину в обед.
— А что это? — мастер понюхал пакет и подозрительно помял в руках.
— Лекарство, конечно же, — пожал плечами лекарь. — Я каждый год у Бабы Яги заказываю травяные сборы. Этот вот для бодрости духа.
— У Бабы Яги? — Данила задумчиво помолчал. — А это кто–то до меня пил? — На всякий случай решил уточнить мастер.
— Конечно! Сам царь–батюшка принимает каждый день. Вот уж как пятый десяток правления, а ни выходных, ни отпусков.
Раз уж сам царь пьёт эти травки волшебные, тогда можно быть спокойным. Данила сунул мешочек в карман и, поблагодарив лекаря, отправился на кухню. Там он взял большой глиняный кувшин, литра на три.
Мастеру нужен был быстрый результат, ведь без дела ему было как–то не по себе. Поэтому он осторожно открыл мешочек, высыпал половину травяного порошка в кувшин и от души залил кипятком.
Данила одолжил у поварят тележку и повёз кувшин в мастерскую, хорошенько укутав его в праздничную скатерть, взятую из кладовой. На выходе из кухни его встретила удивлённая бабушка Матильда.
— Экой ты водохлёб, — всплеснула руками кухарка.
— Это по назначению дядюшки Агафона, — улыбнулся парень.
Старушка что–то проворчала недовольно, не верила она ни в медицину в целом, ни придворному лекарю в частности.
Тележка неприятно поскрипывала и плохо слушалась, так и норовя задеть стену, сбить прохожих, отдавить ногу мастеру… Но Данила всё–таки довёз свою поклажу до мастерской.
Придвинув тележку к стенке в уголочке, он с сомнением осмотрел праздничную скатерть и на всякий случай накинул на кувшин ещё и одеяло.
За окном внезапно застучали дождевые капли, зарычал гром, ухнув эхом, сверкнула молния, озарив комнату яркой вспышкой.