Небольшая комнатка, пахнущая затхлостью, с поскрипывающими половицами и стены с облупившейся краской. Да уж, не так Петька представлял себе здание суда. За широким столом, заваленным многочисленными свёрнутыми свитками, сидел крохотный старичок. На глазах у него были маленькие круглые очки, с душек которых свисали плетёные красные верёвочки. На голове его торчали всклокоченные седые пряди, создавая видимость белого гнезда.
— Подсудимый 007 прибыл в суд, — проговорил робот.
Старичок вздрогнул от неожиданности и отложил в сторону длинный пергамент, который читал. Он перевёл напряжённый взгляд на Петьку.
— В чём же обвиняется сий добрый или не очень (суд решит) молодец?
— Статья 34 пункт 6 «Воровство», статья 387 пункт 78 «Препятствие благоприятному проведению торгово–развлекательного мероприятия», статья 12 «Сопротивление при аресте», — отчеканил робот.
— Хм, — старичок строго посмотрел на обвиняемого поверх очков. — Можешь ли ты что–то сказать в своё оправдание или полностью признаёшь вину?
— Не признаю, конечно! — возмутился Петька. — Там же полно свидетелей было. Я не крал, а пытался догнать вора, чтобы задержать. Опросите людей. И Баюн, это кот который путешествует со мной. Он тоже всё видел.
— Допустим, — судья потёр подбородок. — Мы уже опросили свидетелей. Но всё же ты помешал проведению торгово–развлекательного мероприятия. А также оказал сопротивление при аресте. Как бы мне не хотелось быть гостеприимным представителем три седьмого государства, но я просто не вправе оставить без внимания данные факты.
— И что же теперь делать? — растерянно посмотрел Петька на судью. — Я сделал это не нарочно.
— Незнание закона не освобождает от наказания за его несоблюдение, — назидательно произнёс старичок.
— Я готов ответить за свои поступки, но мне нужно торопиться в другое царство. Может быть, я могу как–то быстро отработать своё наказание? — мальчик с надеждой посмотрел на судью.
— А что ты можешь делать?
— Я не боюсь любой работы. Могу помогать на фермах, что–то строить, убираться…
— Всю черновую работу у нас выполняют роботы. В этом нет надобности. Что ты можешь предложить нам из того, чего не могут сделать они? — старичок кивком головы указал на жестяного охранника.
Петя задумался. Что неподвластно роботу? Возможно вид какого–то творчества? Но ни писать стихи или музыку, ни рисовать чудесные картины мальчик не мог.
— Я могу сварить зелье для дыхания под водой и преподнести его в качестве моих извинений царю три седьмого царства, — выпалил мальчик.
«Кажется, я уже начинаю витиевато говорить, совсем как этот старик», — подумал Петька.
Старичок задумчиво скрёб подбородок, оценивающе рассматривая мальчишку.
А Петька уже жалел о том, что брянкул. И кто его за язык тянул? Сможет ли он сварить это зелье? А если ошибётся? Если отравит царя? Перед его мысленным взором уже возник робот, произносящий металлическим голосом:
— Вы обвиняетесь по статье 1 пункт 3 подпункт 18 «Убийство царя путём отравления фальшивым зельем для дыхания под водой» и приговариваетесь к вечному заточенью в придворной темнице.
— Что ж. Я думаю, что это неплохой обмен, — принял наконец решение судья.
— Но у меня одно условие. Всё–таки зелье варить нелегко и ингредиенты для него совсем недешёвые.
Судья поднял всклокоченные седые брови:
— И какое же условие?
— Девочка, что была со мной в темнице. Вы же знаете, что она не воровала?
— Да. Та девочка действительно не совершала воровства. Она оправдана. Так как заплатила за статуэтку жемчугом и перламутровыми ракушками. Это даже больше, чем следовало. Но ситуация всё равно спорная.
— Почему же?
— Во–первых, робот–продавец не разобрался, что это плата. Он решил, что девочка бросил на прилавок мусор. И поэтому выбросил её жемчуг и ракушки.
— Но это же не вина Василисы!
— Если бы она не убежала так резко и объяснила бы роботу ценность своей оплаты, то ничего бы не произошло, не так ли?
— Далее следует статья 387 пункт 78 «Препят…», — сурово сдвинул брови судья.
— Препятствие благоприятному проведению торгово–развлекательного мероприятия, — скорбно продолжил с раздражением Петька.
— Аккуратней, юный путешественник, — укоризненно сощурился старик. — Неуважение к суду — довольно–таки тяжкая статья.
Петька прикусил язык. Да уж. Действительно, всё, что говоришь, может быть использовано против тебя.