— Ты слишком самонадеянный, раз считаешь, что можешь влюбить меня в себя. Ограничить свободу, заставить служить — да, но сердце мое не получишь.
— А что, если я предложу свое имя взамен? — спросил Румпель и пригубил вино, которое напоминало густую кровь.
Настоящее имя колдуна, которое заставит его подчиняться? Оружие, сильнее волшебной палочки. Да, звучало заманчиво, только вот…
— Мне твое имя не нужно, — я пожала плечами, — в отличие от тебя, я не хочу никого превращать в своих марионеток или иметь над кем-то полную власть. Ты мне не нужен.
Он вдруг улыбнулся, широко и довольно, как никогда не улыбался даже Люцифер. Я вдруг почувствовала, что прошла какую-то тайную проверку, ответив правильно.
— Поцелуй меня, — сказал Румпельштильцхен, отставляя бокал в сторону. В его глазах заплясали плутоватые огни. Наверное, в старых легендах похожие огни заводили путников на лесные болота.
— Это третий приказ или просьба? — спросила я, сопротивляясь сильному притяжению, но поддалась и все-таки поднялась с кресла.
Он усмехнулся: нам обоим нравилось то, что я еще пыталась сопротивляться.
— Это скорее предложение, — философски заключил он.
Собственные желания были тем единственным, что я никогда не умела преодолевать ради гордости. Шаг, затем еще один, и вот уже руки, каждый день создающие магию, обхватили мою талию, заставляя упасть на его колени.
Сердце билось громко-громко, и я знала, что издеваюсь над сказочным сюжетом, но ничего не могла с этим поделать. И не хотела.
— А что ты будешь делать, о великий колдун, — я провела пальцем по его губам, мягким и сухим, — если я откажусь от твоего предложения?
— Поцелую тебя сам.
И он это сделал. Обхватил шею своими длинными теплыми пальцами, мягко заставляя склониться ближе, и коснулся моих губ. Я взъерошила его волосы и чуть потянула за них, наслаждаясь тем, что Румпельштильцхен находился в моих руках. Как и я — в его. Это было явно нездоровое, собственническое чувство, но ни одно другое не могло сравниться с ним по силе и яркости.
Интересно, если бы Румпельштильцхен превратился в чудовище, испугалась бы я? Убежала бы? Впрочем, он и так был монстром, пусть и без шерсти и когтей. И мне это нравилось.
Все бывает в первый раз, даже если до этого сотни моментов претендовали на звание «впервые». Я могла поклясться, что никогда еще не целовалась, потому что происходящее сейчас с Румпелем стирало прошлое, и прежние воспоминания казались либо блеклыми, либо ненастоящими, либо пресными.
Я не знала, что можно получать такое удовольствие от чужой близости. Румпельштильцхен прервал поцелуй и начал разглядывать меня, ловя эмоции. Мой рот приоткрылся, и с губ срывалось прерывистое дыхание, ноги затекли, а живот сковывали приятные спазмы. Я чувствовала себя одновременно защищенной от всего мира и беззащитной перед тем единственным, кто мог с легкостью разрушить этот мир.
Наверное, подобное я могла испытать только в сказке.
— Я хочу забрать тебя к себе, — прошептал Румпель, чье дыхание не уступало моему. — Мне не нравится, что ты живешь в этом замке.
— Ну заберешь ты меня, и что дальше? Посадишь в башню и приставишь дракона для охраны?
— Конечно, нет. Будь у меня башня, то на роль дракона нанял бы тебя.
Голова кружилась.
— Неужели ты так флиртуешь?
— Нет, я почти признаюсь в любви, — просто сказал он.
Я моргнула, смахивая с ресниц морок, и попыталась слезть с его коленей, но вместо этого соскользнула еще ближе. Он перехватил мои запястья:
— Расслабься. Я это сказал не для того, чтобы тебя напугать. Куда ты убегаешь?
О нет, он меня не напугал. Напротив, в душе что-то радостно задребезжало, крича о взаимности и влюбленности. Но что такое влюбленность? Я попыталась вспомнить, как вспоминают симптомы болезни, которая уже перешла в затяжную стадию.
Какие глупости.
Все произошло слишком быстро… Наверное, из-за того, что мы находились в сказке — а в них все и всегда стремительно. Любовь, предательство, первое знакомство и свадьба могут произойти за секунды, за считанные слова. И если я поддалась этому ритму, значит, тоже превратилась в одного из персонажей?
— Отпусти, — вздохнула я.
— Ты этого хочешь? — он приподнял бровь.
— Не хочу.
Кем был Румпель для меня? Знакомым, врагом, возможным любовником? А что происходило между нами? Я хотела знать ответы и боялась их.