— Ну не знаю, я вижу только новые килограммы, которые даже черный цвет не скрывает.
— Ты просто завидуешь, — фыркнул кот, — сама уставшая и злая. Что случилось? Вчера у тебя глаза светились, а сейчас погасли, — он нахмурился.
— Я поняла, что лучше глазам не светиться, иначе можно перегореть.
— А вот я ничего не понял.
Я не ответила и легла на кровать, обняв подушку. Через какое-то время матрац прогнулся, и рядом устроился Люцифер.
— Анастасия, все в порядке?
Как давно это имя стало принадлежать мне? Ни кот, ни Румпель никогда не спрашивали мое настоящее имя, которое я и сама начала забывать, откликаясь на чужое. Словно так и надо, словно чужое имя важнее.
Я могла быть только Анастасией, потому что в сказке для Виты никогда места не нашлось бы. Зато у Виты была реальность: без любви и с проблемами, и далеко не сказочными.
— Меня не так зовут.
— Мр-р?
— Я не Анастасия.
Люцифер внимательно взглянул на меня, и отчего-то в груди проснулось чувство стыда. Он же ни в чем не виноват, он ведь просто кот из сказки.
— Имя не определяет человека.
— Ты не понимаешь, — я вздохнула, — ладно… Утро вечера мудренее, ну или как там. Спокойной ночи.
Но Люцифер не заснул, он вдруг поднялся и, встав на задние лапы, начал принюхиваться, шевеля усами и прижав уши.
— Что ты делаешь?
— Крысами пахнет, — отрывисто сообщил он.
— В комнате крысы?
— Нет, но они были. Золушка заходила?
Одна только мысль об Элле вызвала холодные мурашки. Я покачала головой и, накрывшись одеялом, спряталась словно от всего мира, а главное, от проблем — подумаю о них завтра.
Ну а сейчас — спать.
Глава 13
Поцелуй истинной любви
К завтраку я спустилась на солнечную веранду — та располагалась с южной стороны замка, откуда открывался вид на море, такое синее, что кружилась голова. На протяжении последних двух недель мое утро было лишено разнообразия.
Рутина: поздороваться с Золушкой, вежливо улыбнуться принцу после его комплиментов, затем проглотить еду, пропуская мимо ушей весь утренний разговор, и быстренько сбежать. Ничего сложного.
Но в этот раз принца не оказалось, и его стул пустовал. Элла сидела одна, чинно выпрямив спину, и разрезала яблоко. Она не взглянула на меня, но зато подвинула ближе тарелку с очищенными дольками.
— Где Эрик? — спросила я.
— Завтра он отправляется на корабле в соседнее государство, так что сейчас занят приготовлениями.
— Он уезжает?
— Да, Эрик говорит об этом уже несколько дней, ты бы знала, если бы слушала.
— И надолго?
— Нет, дня на три. — Элла вздохнула, — думаю, по возвращении он собирается сделать мне предложение.
— Что ж, поздравляю.
— Спасибо.
Мы обе замолчали. Я жевала очищенные Эллой яблоки, а она задумчиво мяла край скатерти. Солнце нагревало веранду, забирая утреннюю свежесть и заменяя ее духотой. Или, может, мне просто становилось труднее дышать из-за Золушки. В последнее время рядом с ней было совершенно неуютно: я чувствовала, как она меня ненавидит.
— Люмьер пропал, ты знала? — вдруг спросила Элла. — Сегодня утром слуги решили, что он проспал, а когда пришли будить, то никого не нашли.
— Действительно, странно.
Нетрудно было догадаться, что это дело рук Румпельштильцхена. Я понимала, когда рассказывала ему о Люмьера, что обрекаю того на печальный конец, но ни капли не раскаивалась.
— Вчера ночь была довольно зловещей, — продолжила Элла, — волки так и выли. Хорошо спала? — в её глазах на миг промелькнул хищный огонёк.
Она точно что-то знала. И даже больше, чем хотелось бы. Словно Золушка тоже находилась вне сюжета, даже не так… ОНА была сюжетом.
— Я прекрасно спала, спасибо.
— Однако легла ты поздно.
— Откуда тебе это известно?
Я резко поднялась из-за стола и пристально посмотрела на Эллу сверху вниз — так хотя бы у меня появилась иллюзия превосходства. Она склонила голову на бок, немного насмешливо, словно вместо меня перед ней копошилась одна из ее жалких и непослушных мышей.
По спине пробежали мурашки. Элла была самым красивым человеком, которого доводилось видеть, и самым жутким.
— Ты следишь за мной? — спросила я, почти угрожающе.
Она усмехнулась.
— Зачем? В этом замке у меня и так везде уши. Милая моя сестренка, какой же наивной ты стала. И почему переживаешь, у тебя разве есть секреты?
— Конечно, нет.
— Вот и хорошо. У сестер ведь не должно быть тайн друг от друга.