Кэйт взглянула на миссис Дайер. Мама, будто замороженная, как и коровы, стояла не шелохнувшись.
— Мам!!!
Девочка в ужасе побежала к миссис Дайер. Что-то и в самом деле случилось… Но что?
— Мам, что произошло?
Кэйт схватила маму за руку и потрясла, но как только она дотронулась до мамы, все переменилось. Кэйт испытала такое ощущение, будто открыла дверь из спокойного вагона с кондиционером и ступила на суетливую платформу вокзала: только что ты был в коконе безопасности, и тут же тебя ударила волна шума и оживления. Мир сразу ожил: коровы мычали, мама говорила, холодный ветер дул и снег падал. Кэйт снова была частью мира и отмахнулась от тонюсенького голоска подсознания, который спрашивал, почему, если ничего плохого не произошло с мамой, она сама внезапно стала все ощущать по-другому?
Кэйт пристально рассматривала маму. Похоже, мама совершенно здорова.
— Ты в порядке? Что с тобой случилось? — спросила Кэйт. — Ты так странно себя вела!
— И правда! — воскликнула миссис Дайер. Она провела руками по глазам, потрясла головой, будто хотела прогнать дурные мысли, и добавила: — Я в порядке, наверное, понизился сахар… или что-то в этом роде… На секунду я подумала… Ой, не обращай внимания, пойдем завтракать.
Кэйт поцеловала маму в щеку.
— Ты слишком много работала, когда нас с папой не было. Я думала, ты вот-вот потеряешь сознание. Это на самом деле было странно — будто ты движешься с каким-то замедлением.
Коровы все еще мычали и толкали друг друга, их копыта забрызгивали грязью ворота.
— Посмотри, — сказала Кэйт, — ты напугала даже коров.
Когда они шли к дому, приехал мальчик, развозящий газеты. Он учился в школе на два класса старше Кэйт.
— Привет! — улыбнулся он. — Мы думали, ты навсегда исчезла!
— Вот здорово! — рассмеялась Кэйт.
— Смотри. — Мальчик открыл первую страницу местной газеты и указал на фотографию. — Ты знаменитость! Эту можешь взять себе, у меня еще есть в запасе. Пока! Не пропадай снова!
Кэйт и мама разложили газеты на столе. Сначала посмотрели первую. Новости о возвращении Кэйт были не на первой странице, ее занимала статья о разводе английской футбольной звезды, но на второй странице красовалась старая школьная фотография Кэйт.
— Ой нет! Вы позволили использовать это фото? — ужаснулась Кэйт.
На глаза ей попался загадочный и странный заголовок, и она быстро прочитала статью. Репортер спросил инспектора Уилера, не хотел бы тот поразмышлять над тем, что случилось с Кэйт Дайер, отчего она потеряла память. Какая-то травма? Попытка утаить правду?.. Инспектор ответил, что расследование не прекращается ни на минуту, но выводы делать еще рано. Однако он не допустит, чтобы хоть один камень остался неперевернутым. Репортер поверил его словам.
— О нет, — сказала мама, когда увидела заголовок. — Твой отец и доктор Пирретти сойдут с ума, когда это увидят…
Заголовок гласил:
Было начало дня, зимнее солнце на безоблачном небе освещало просыпающийся Лондон.
Ночью был сильный мороз, лужи еще стянуты льдом, ветер кусается. Дегтярник, непринужденно вытянув ноги, сидел в тепле за столом у окна «Джордж Инн», бывшего постоялого двора для пассажиров почтовых карет, что совсем рядом с Лондон-Бридж. Он грел руки на очаровательном черном радиаторе под подоконником и время от времени, когда становилось слишком горячо, поднимал их.
Дегтярник понял, что ему приятнее пить пиво в таверне, которую он часто посещал в своей предыдущей жизни. Таверна «Постоялый двор Джорджа» как раз такой и была, и она на удивление мало изменилась. Почтовые кареты, ходившие между Лондоном и Кантербери, обычно останавливались в этом месте, здесь легко было обстряпать воровские делишки, поскольку любой разбойник готов был схватиться с охранником, вооруженным мушкетом. Все те же симпатичные балконы смотрели на булыжный двор, но теперь тут не было шума, суматохи, пассажиров, шумно требующих еду, и кучеров, которые кричали мальчикам-конюхам, чтобы те напоили их лошадей. Именно здесь Дегтярник любил встречаться с разбойником по имени Доктор Адамс, которого прозвали так за привычку вывихнуть плечо своей жертве, если она отказывалась подчиниться. Однако Доктор Адамс мог великодушно вставить руку обратно в сустав, прежде чем уйти; раз уж он освободил свою жертву от ценностей.