— Ловко проделано.
Девушка обернулась. Она разозлилась на себя, поскольку не заметила сидящего в зале свидетеля.
— О чем это вы? Я ничего не делала!
Дегтярник улыбнулся:
— Никогда не пытайся обмануть обманщика. Я по достоинству оценил то, что видел.
Девушка сверху вниз оглядела незнакомца, отметив шрам и необычную одежду.
— Что ж, вижу, вы не законник…
Она двинулась к столу мимо Дегтярника. Увидев, что творится снаружи, она ухмыльнулась. Большой мужчина с криками лупил высокого парня и выпихивал со двора на Бороу-Хай-стрит.
Бармен подошел к столу с кофе для девушки, думая, что они вместе.
— Нет… — начала она.
— Да, — перебил ее Дегтярник, — дайте нам вместе попить.
— Вы смешно говорите…
— Я вижу, вы любите читать.
Девушка искоса посмотрела на него.
— Ага, и…
— Не будете ли так добры, не прочтете ли мне это?
Дегтярник указал на стихи в рамке, висящие на стене около окна. Это была удивительная просьба. Девушка начала читать, не найдя причину для отказа.
«Плачь, плачь, мое сердитое вино!
Провидение не сулит нам никаких слез, кроме слез вина!»
Она хорошо читает, подумал Дегтярник, даже лучше…
— Забыли свои очочки?
— Очочки? Не понимаю.
— Очки! Знаете…
— Ааа. Нет. Не по этой причине я не могу читать.
— Значит, вы дислексик?
— Право слово, вас трудно понять!
— У вас путаются буквы?
— Поскольку я не знаю букв, им трудно спутаться. В мое время обычного разума было более чем достаточно, и я никогда не терпел неудач. Боюсь, что теперь все изменилось.
Девушка внимательно смотрела на Дегтярника. В ее взгляде подозрительность боролась с любопытством.
— Мне представляется, мы могли бы использовать друг друга, вы и я.
Последними словами он озадачил девушку. Она хорошо разбиралась в людях, но этот человек был ей непонятен.
— Мне нужно идти.
— Сначала назовите свое имя.
— Незачем.
Дегтярник встал и поклонился.
— Тогда до встречи…
— Сомневаюсь.
Девушка допила кофе и пошла к двери. Дегтярник упорно не смотрел на нее, но точно знал, что она обернется.
Это был первый день весенней четверти в школе, где учились младшие Дайеры. Обычно Сэм не нежничал с сестрой. Сегодня же он вернулся от «лендровера» и обнял ее. Кэйт взлохматила ему волосы и сказала, что пока ее здесь не было, он стал как-то мягче, и Сэм понял, что ей это приятно. Кэйт хотела тоже поехать в школу, поскольку мама всегда очень строго следила, чтобы дети не пропускали уроков. Но мама посоветовала Кэйт особенно не усердствовать и еще поспать, если хочется. Мало того, к удивлению Кэйт, миссис Дайер позвонила инспектору Уилеру и весьма настойчиво объявила, что ее дочь устала и нуждается в отдыхе и покое, поэтому сегодня нельзя мучить ее вопросами. Так что Кэйт могла полениться. Она поела, погуляла с Молли и прочитала малышам две короткие сказки перед их дневным сном. Потом решила посмотреть телевизор. Сиин и Милли спали чутко, поэтому Кэйт спускалась по скрипучей лестнице очень осторожно. Кухонная дверь была закрыта, но оттуда слышались голоса. Папа уехал еще утром, и Кэйт подумала было, что это радио, но когда взялась за ручку двери, узнала голоса родителей. Прислушавшись, Кэйт уловила в их тоне отчаяние. Она испугалась, но не ушла. Через пару минут она прислонилась щекой к тяжелой дубовой двери и решила, что ей лучше не входить в кухню. Голос мамы был очень взволнован.
— Не может доктор Пирретти серьезно говорить, что этой ночью надо уничтожить антигравитационную машину! Даже если Тим Уильямсон и вправду намеревается получить ее назад, из этого вовсе не следует, что он собирается проговориться НАСА или прессе.
— Думаю, он все-таки это сделает, — ответил папа. — Я считаю, он хочет войти в историю, как изобретатель машины для путешествия во времени. Он врал мне, объясняя, куда поехал. У его соседа я выяснил, что Тим уехал на два дня, потому что «взял с собой много всяких вещей».
— Кстати, а где сейчас антигравитационная машина? — спросила миссис Дайер.
— В запертом гараже за деревенской почтой в Хертфордшире. Деревня называется Миддл-Харпенден или как-то в этом роде.
— Просто не верится, что Анита вообще может думать о том, чтобы ее сейчас уничтожить! — сказала миссис Дайер. — Это чудовищно!
Доктор Дайер не отвечал.
— Только не говори, что готов оставить Питера бродяжничать в 1763 году! — крикнула миссис Дайер.
Кэйт закусила губу. Это ужасно. Ей казалось, что мама вот-вот расплачется. Конечно, подслушивать нельзя, но…