Всем хватило времени, чтобы детально изучить комнату, поскольку хозяева дома заставили их ждать полных три четверти часа. Этот маркиз де Монферон должен был бы по заслугам оценить их поведение, подумала Кэйт. Хотя сэр Джозеф и Джошуа полагали, что машину можно починить, она сомневалась, что в восемнадцатом веке кто-нибудь в состоянии отремонтировать такое сложное устройство. С другой стороны, они с отцом Питера из двадцать первого века. И что? Кэйт тяжело вздохнула и стала слегка постукивать ногой по полированному деревянному полу. Она лениво поглядывала на массивное зеркало в позолоченной раме, которое отражало голубое небо и стремительно несущиеся облака; рассматривала картины в глубоких резных рамах, написанные маслом и изображающие нарядных пастушек. Вот бы удивились соседи в Дербишире, которые разводили овец, увидев такие смешные костюмы! Этим надутым пастушкам порхать на балу, а не топать по грязным полям. В комнате была и китайская мебель, покрытая красным и черным лаком. Особенно Кэйт поразил высокий шкаф. Наверняка в нем множество тайничков! Он весь был расписан золотыми пагодами, гористыми пейзажами, свисающими над ручьем деревьями. Так хотелось заглянуть внутрь! Но Кэйт не посмела.
Устав от лицезрения прохожих на Голден-Сквер, мистер Скокк поднялся и стал прохаживаться по комнате. Он остановился и потянулся под великолепной люстрой. У люстры было шесть рожков из стекла и шесть шпилей, хрустальными сталагмитами взмывающих к потолку, все это перемежалось с каскадом грушеобразных хрустальных капель, посылающих лучики радуги по комнате. Руки мистера Скокка столкнулись с люстрой, которая начала раскачиваться, как маятник, и хрустальные капельки затрезвонили, как колокольчики.
Питер вскочил, чтобы помочь, но мистер Скокк жестом остановил его. Он рассмеялся и стал тихо напевать в такт раскачиванию люстры. Впрочем, Питер вовсе не находил ситуацию смешной. Он хорошо помнил, как упала люстра в Бэслоу-Холл и преподобный Ледбьюри стал похож на привидение от осыпавшейся на него штукатурки. Преподобный с палкой в руке гнался за ним через сад, намереваясь преподать незабываемый урок. Питер и в самом деле все это до сих пор помнил. Хрустальная люстра вроде этой стоила огромных денег, и Питер вовсе не желал получить счет. Он поймал взгляд смеющейся Кэйт, она от души веселилась, и ценность этого предмета ее совсем не интересовала. Боже, он стал более рассудительным, чем отец! Питер глянул на люстру и больше уже не пытался ее остановить.
— Будьте осторожны, джентльмены, люстра — одна из пары люстр, сделанных Уильямом Паркером. Вторая висит в нашем шато в Аррасе, и я надеюсь когда-нибудь их воссоединить, — раздался глубокий, звучный женский голос с легким французским акцентом.
Кэйт и мистер Скокк перестали смеяться и посмотрели на женщину, стоящую в дверях. Виконтесса Креморн не преувеличивала: маркиза де Монферон действительно была красавица. Высокая блондинка с темными, сине-фиолетовыми глазами, с изящной фигурой, — все вызывало в сознании образ спелого персика. Тяжелые волосы искусно уложены так, чтобы во всем совершенстве была видна ее лебединая шея.
Дама в шелковом платье цвета лаванды и слоновой кости улыбалась, прекрасно осознавая эффект, который произвело ее появление на гостей.
— И кому я имею честь представиться? — Она глянула на записку, которую Питер передал ей с лакеем. — Кто из джентльменов мистер Сеймур?
Питер вышел вперед и низко поклонился.
— Мадам, — сказал он, — благодарю за то, что вы согласились принять нас, лишь прочитав эту маленькую записку. Позвольте мне представить вам мистера Николаса Скокка.