Питер, тщательно выбирая слова, внимательно следил за реакцией отца. Мистер Скокк пытался представить себе, как жил его сын без родителей, как он учился столь многому новому и при этом отвыкал от всего, что было привычно в двадцать первом веке. Питер видел, что его рассказ временами причиняет отцу боль и лишь изредка радует.
Питер замолчал. Мистер Скокк сжал его руку.
— Как я могу отблагодарить вас, Джошуа? И до какой же степени я обязан Гидеону! Надеюсь, я все-таки встречусь с ним. Если нам повезет и я найду сына и если нам удастся вернуться домой, клянусь, я буду проводить с ним так же много времени, как ваш брат. Детство — короткая пора, и упущенное время не вернуть. Я не повторю своей ошибки.
Мистер Скокк отошел и стоял в одиночестве, задумчиво глядя на море. К Питеру тут же подошла Ханна, тем самым нарушив планы Кэйт — она сидела на лавке, выжидая удобный момент.
— Простите, сэр, — прошептала Ханна, — но я редко видела, чтобы двум джентльменам было так хорошо в обществе друг друга, как было вам и мистеру Скокку. Если вы не скажете ему, что вы его сын, то разобьете мое сердце. Пожалуйста, сэр, умоляю вас передумать.
Питеру и так было несладко, а услышав просьбу Ханны, он вышел из себя, свирепо глянул на нее и прошипел:
— Буду тебе очень благодарен, если ты оставишь свои советы при себе, Ханна! Ты дала слово помогать мне, и надеюсь, ты его сдержишь.
— Да, сэр, — кротко ответила Ханна, — как скажете. — И она грустно пошла прочь.
Увидев, что Джошуа наконец остался один, Кэйт поднялась с лавки. Теперь или никогда, сказала она себе.
Питер смотрел на утесы, которые в этом месте казались еще больше. Он сначала не заметил Кэйт. Она тронула его за плечо. Питер обернулся. Кэйт глубоко вздохнула и заговорила:
— Джошуа, думаю, вы нам лжете. Полагаю, вы и есть Питер Скокк.
У Питера екнуло сердце, его взгляд тревожно скользнул по отцу — не услышал ли? Что же ответить Кэйт? Ему нужна была хоть минутка, чтобы собраться с мыслями.
— Кэйт, извини, я задумался. Что ты сказала?
Кэйт повторила свои слова, но в этот раз ей не удалось сделать это с прежней убедительностью. Питер заставил себя рассмеяться, и это прозвучало довольно убедительно.
— Да, мы с Питером были похожи, Гидеон часто говорил об этом, но обвинять меня в том, что я лгу о себе! Зачем? Ты серьезно?
Кэйт внимательно посмотрела на него. Она была уверена, что он признается… Может, она не права? И сходство формы носов Питера и мистера Скока вовсе не является убедительным свидетельством?
— Право слово, Кэйт, вижу ты говоришь это серьезно… Уверяю, ты заблуждаешься. Думаешь, мой собственный отец не узнал бы меня даже по прошествии столь долгого времени?
На лице Кэйт промелькнуло сомнение, и Питер решил тут же упрочить свою маленькую победу.
— Очень надеюсь, что ты больше не будешь к этому возвращаться — мистер Скокк сильно огорчился бы, услышав подобное предположение. И, я уверен, ты должна понимать, что подобное обвинение глубоко оскорбительно для меня.
Один взгляд в огорченные, пронзающие его серые глаза Кэйт на бледном, веснушчатом лице — и он все понял. Этот раунд он выиграл. Она поверила. Кэйт промямлила извинения и вернулась на лавку. От смущения щеки ее пылали. Ей хотелось куда-нибудь убежать и спрятаться. Какая она дура! И внезапно до нее дошло — если Джошуа все-таки и есть Питер, то и Ханна и сама королева Шарлота должны быть вовлечены в этот обман. Но разве такое возможно? Кэйт взяла «Таймс» и уткнулась в страницы газеты.
«Какой же я искусный лжец», — не без угрызений совести подумал Питер. Он посмотрел на грустное лицо отца. Как же ему хочется сказать отцу, что он его сын… «Нет, я не должен сомневаться в том, что мое решение — благо для всех».
К середине дня стали собираться облака, небо и море приобрели мрачный серый цвет. Корабль теперь двигался вдоль северного побережья Франции, он только что прошел мимо Виссанта и мыса Гри-Нез. Если все будет хорошо, через полчаса они будут в Кале. Слегка штормило, Ханну укачало, и она дремала. Мистера Скокка тошнило, и он свесился над бортом корабля. Кэйт пришла в себя и решила исправить отношения с Джошуа. Если этого не сделать, рассуждала она, то путешествие будет не из приятных. Она осторожно высвободила плечо из-под головы Ханны и пошла к Питеру.