Прячет глаза за пушистыми ресницами, топчется в нерешительности. И тут, словно вспомнив что-то весьма важное, резко вскидывается.
— Но сперва отвар нужно выпить! — выражение лица моментально меняется, а тон голоса становится строгим.
Занятная девчушка.
По глазам ясным вижу — она ждет моего сопротивления, вопросов. Готовится к борьбе словесной. Но мне нечего терять.
Принимаю из ее рук чашу и выпиваю горькое лекарство до дна. Ухмыляюсь, заметив как она удивленно открывает рот.
— От тебя, красавица, я и кубок с ядом приму. — Намеренно дразню ее, желая снова увидеть умильный румянец на бледных щеках.
Красивая она, все же. Жаль, что шпионка.
— Что тебе пообещали?
Молчание недоуменное в ответ.
— За мое спасение, что Урус тебе пообещал?
Глава 14. Хасан. Так пахнет летом
Хасан
– Я не… Я не понимаю.
Она вся сжимается, стоит мне упомянуть Уруса. Смотрит затравленно. Наконец дает ответ:
– Ничего. - настороженная, взвешивает каждое слово. – Урус Хан ничего не обещал мне за ваше спасение.
Темнит моя красавица.
Не пытаюсь ее напугать, но тяжелый нрав находит выход - очень уж не люблю, когда меня пытаются обмануть.Награждаю грозным взглядом, от которого даже храбрые воины теряют отвагу.
Девочка не глупа, вмиг понимает и выкладывает все, как на духу.
– Ни о чем я не договаривалась с этим шакалом! Посол его пытался умаслить сперва, обещал золотом осыпать, коли согласиться батюшка отдать меня даром для Аширы.
Но отец отверг его предложение, сказав, что дочь его не продается. За что и поплатился увечьями тяжелыми. Брат старший выхватить меч не успел, как стрела пронзила его грудь. Младший и шевельнуться не смог, его повязали. Мы не ожидали нападения, охраны было мало при нас, ведь дань платили всегда исправно. Отец был когда-то в дружеских отношениях со старым Ханом.
От воспоминаний тяжелых она вся сереет, как степь зимой.
– Мне слово дали, что коли послушной буду - никто больше не пострадает. Могла ли я отказаться? Думаю, вы и сами знаете.
– Что дальше? Как ты оказалась в моем шатре?
– Нас привезли сюда, как скотину. Посол Уруса еще за горизонтом не скрылся, а Ашира уже отдал приказ убить нас всех.
Киваю.
– Как ты сбежала? Кто тебе помог?
– Женщина… Одна из пленниц. Я не знаю ее имени.
– Из какого племени?
– Не знаю. - устало качает головой. – Я просто бежала, куда глаза глядят. Не думаю, что меня кто-то направил сюда намеренно. Разве что только само небо привело меня к вам…
Врет?
Не похоже.
Но история подозрительная…Слишком выгодно Урусу мое воскрешение. Ведь теперь Ашира останется без поддержки моих людей.
— Вы бы поступили так же? - она так тихо спрашивает, что я с первого раза услышал вопрос.
– Что?
– Вы бы поступили так же, как Ашира? Приказали…
– Да. - отвечаю уверенно, но оказываюсь не готов к ее реакции. Из голубых глаз быстрыми потоками хлынули слезы. А ведь она держалась, ни капли не пролила, пока рассказывала о своих горестях.
Отворачивается, заметив мой изумленный взгляд.
– Сохранить ваши жизни - значит подвергнуть опасности своих людей.
Оправдываюсь? Перед ней? Зачем?
Смотрю как истукан на подрагивающие тонкие плечи. Странная боль терзает. Ни от одного ранения мне не было таких страданий, все нутро горит. Неужто это… последствия болезни?
Если бы.
На каждый всхлип ее откликаюсь… Что за напасть?!
– Да не реви ты! - обрываю ее резко, громко.
Наконец замолкает, берет себя в руки. Сидит, нахохлившись. В мою сторону больше не смотрит.
Вот только легче мне от этого не становится.
Устало откидываюсь на ложе, поддаюсь слабости. Жгучая вина продолжает медленную пытку.
Вот только в чем я не прав?
Одни беды с этими бабами!
– Я заставил свой народ поклясться в верности Ашире в обмен на его защиту. Но не все этому рады. Многие считают, что воины наши выстояли бы против Уруса.
Закрываю глаза. Веки становятся тяжелыми, говорить сложно.
– Одно неосторожное слово и мирной жизни конец. Как хворост от искры вспыхнет пожар войны. А потом Урус добьет тех, кто остался в живых.
Тьма из мира снов затягивает постепенно, но я не теряю бдительность. Слежу за тем, как она подходит ближе. Что сделает? Мне уже ничего не страшно.