Но самое удивительное то, что никто из разгневанных воинов не решается переступить порог! Будто уважают и чтят покой болезного.
Я близка к истине! От эмоций распирает. Хочется поскорее увидеть своего молчаливого спасителя в лицо. Кто же он? Кем является?
Краем глаза замечаю, что убранство и утварь в шатре как и в том, в который нас недавно загнали. Почти ничем не отличаются. Только аура более притягательной, а темнота не столь пугающей кажется. Я словно под защитой нахожусь! Такое приятное чувство щекочет солнечное сплетение.
Внимательно ощупывая предметы вокруг, я дохожу до середины шатра и, ребром стопы во что-то твёрдое упираюсь. В ножку сундука? Слегка наклоняюсь вбок, чтобы провести по поверхности руками, но тут же резко замираю. Ни к чему не притрагиваюсь. Аромат трав усиливается, жар вокруг сгущается вместе с моим сердцебиением. Невыносимо душно становится.
Я выпрямляю спину, а после делаю медленный вдох. С трудом удаётся крик в душе удержать. По телу пробегает озноб.. Не могу изгнать из головы мысль, что это мужчина. Возможно, болезнь его заразна, поэтому вдали от селения находится. Но! Он явно не из простолюдинов… Не стали бы поить его травами, и держать в таком просторном, подобно ханскому, шатре.
Ханскому…
Сухость раздирает горло. Долго ли он без сознания лежит? Придвинувшись к изголовью его ложа, я склоняюсь над ним, и прислушиваюсь к дыханию. Как же он горит! Щёки мои вспыхивают от его накала. Сама того не понимая, пристально разглядываю мужчину. С такой близости черты силуэта отчётливо угадываются.
Узкое длинное лицо, обросшее густой бородой, ровный нос и крепкий подбородок. А какие у него волосы густые! Мой взгляд соскальзывает с его крупных губ на грудь, и я туго сглатываю. Только сейчас осознаю, что он голый по пояс.
Впервые в жизни вижу обнажённого мужчину…
Лежит передо мной сильный, и в тоже время такой беспомощный. Широкая грудная клетка тяжело вздымается, на коже смуглой поблескивают капли пота, которые хочется растереть пальцами. Почувствовать, насколько же он горяч. Ох!
Желание настолько нестерпимое, что одёрнуть себя не могу. Прикладываю дрожащую ладонь к левой части его грудины и, вскрикиваю от неожиданности.
Мужчина резко обхватывает моё запястье и тянет в сторону. Едва не валюсь назад, когда он хрипло рычит на меня.
— Ты кто такая?
Ни звука издать не успеваю, как за шатром гремит знакомый грубый голос:
— Позволь войти, Хасан! Мои люди твердят, что в твоём шатре Урусова крыса спряталась.
У меня внутренности будто в колючий узел скручиваются. Вдох сделать больно. Никакая я не крыса! Не предательница, я…
— Шпионка, да?
— Я должен её убить!
Он долго всматривается в моё окаменевшее от ужаса лицо, а затем, с лёгкой ухмылкой изрекает.
— Раз уж она всё равно не жилец, оставь ее со мной. Хоть не скучно будет на тот свет отправиться.
Бредни умалишенного!
— Нет, Хасан. Она опасна.
– Она всего лишь ребенок.
Не сразу я понимаю, почему он замолкает после каждой фразы. Догадка осеняет, когда замечаю, как крепко он стискивает зубы. Словно боится потерять контроль над голосом и простонать от боли.
— Неужели великий воин Ашира испугался какой-то мелкой рыжей девчонки?
Тишина в ответ усиливает мое напряжение до предела…
— Не жадничай. Я устал лежать и дожидаться своего часа. Пусть она скрасит эти мрачные дни своим присутствием. Исполни волю умирающего, брат.
— Будь по твоему, Хасан, — произносит, наконец, Ашира. Мне показалось что размышлял он целую вечность — Но из шатра она живой не выйдет! Помни это!
Вскоре его шаги отдаляются, унося с собой весь шум извне, от которого в ушах гул не прекращался. Он… он действительно уходит? Вот так вот запросто, отказывается от моей казни и дарит этому…
— Хасан Хан? — с благодарностью и огорчением шепчу еле слышно, из последних сил сдерживая слёзы. — Мне не верится… Вы спасли мне жизнь?
Отрывает затылок от подушки, но тут же безвольно падает обратно. Хватка крепких пальцев на моём запястье слабеет, и он, так и не сказав ничего в ответ, снова проваливается в темноту.
Оставляет меня наедине со своими страхами и надеждами…
Глава 7
Айлы
Горестно раздумывая над тем, как быть дальше, я совсем не замечаю, что пролетает целая ночь и начинает проклевываться рассвет. Чувствуя усталость и ломоту во всём теле, я позволяю себе прикорнуть у изголовья ложа Хана, но вскоре пробуждаюсь от того, что он закашливается. За шатром завывает ветер, слышны шаги стражников, но они не настораживают слух настолько сильно. Меня больше всего беспокоит состояние Хана.