— Можно.
— Что, простите?
— Воды.
У самой в горле сухость противная появляется. Вспоминаю о том, когда в последний раз ела, и живот урчать начинает. Стыдливо жмурюсь, отгоняя мысли о еде прочь. Надо же было в такой момент о голоде подумать!
— Отпустите, пожалуйста.
В чёрных глазах вспыхивает странный блеск. Словно я что-то запретное у него потребовала…
— Куда?
— Руку отпустите… воды подать извольте.
Хватка на запястье мучительно медленно ослабевает. Выдернуть кисть не спешу, вдруг он проверяет меня… Не хочется вызывать подозрения, пока его жесты кажутся доверительными.
— Сможете присесть? — протягиваю ему чашу с чистой водой, не решаясь вновь к нему прикоснуться. Своевольничать больше не стану! Уж больно строгим и хмурым кажется мой покровитель. Только его гнева мне не хватало.
Ничего не говоря, он опирается на локти, и крепко сомкнув веки, приподнимается. Его тело словно наполняется силой и напряжением. Широкие плечи и руки бугрятся мускулами, под смуглой кожей словно сталь расплавленная твердеет. Глаз отвести невозможно. Пугающе красивый он!
Неловкость моя, вперемешку со страхом нарастает. Остерегаясь того, что ещё раз пролью на него воду, передаю ковш и отхожу на безопасное для Хана расстояние.
—- Как вы обходитесь без света? — запрокидываю голову, устремляя взгляд туда, где должен сверкать в солнечных бликах шанырак, и, тут запоздало до меня доходит мысль, что источник тепла и ветра, перекрыт беспросветно...
Глава 9
Айлы
Не отзываясь на обращение, он тяжело опускается на ложе, пролив остатки воды. Любопытство моё перерастает в беспокойство. Надеюсь, что мне выпадет возможность выяснить, почему он шанырак велел перекрыть. Это как-то связано с навешанным на него проклятьем? У народа этого свои причуды…
Его озноб усиливается, тело судорогами сводит. Мечется, будто голову, опутанную цепкими шипами проволоки, высвободить пытается. Красивое лицо такие муки обезображивают, что у меня внутри всё в тугой узел скручивается.
Бедный! Как же он это терпит!
Я набираюсь решимости подойти и теперь уже разглядеть его глазами лекаря, который готов приложить все свои усилия, лишь бы облегчить терзания мученика.
Закатываю рукава камзола, морщась от воспоминания о том, что запястья мои нещадно истерзаны.Подсохшая кожа неприятно стягивается, содрать её хочется. Теперь будет ныть, требовать внимания, а оно больше всего Хану требуется. Отвлекаюсь мыслью, что мои болячки не смертельны.
Тщательно помыв руки водой, предназначенной для его охлаждения, склоняюсь над Хасаном, как над разгорающимся костром. Чувствую, как лоб и виски от напряжения капельками пота покрываются. По позвоночнику дрожь пробегает искрящейся молнией.
Одно утешает, что с каждым пройденным мгновением, лучи солнца всё ярче прорываются сквозь темноту стен и кожа его подсвечивается выразительней.
Как бы поступил мой наставник, окажись перед ним тело болезного? Проверил бы цвет глаз, языка и ногтей, на чём вмиг сосредотачиваюсь. Старательно осматриваю каждый палец, прощупываю его болевой порог. На ногах ногти почерневшие… Едва ли откликается он на крепкое давление. Тревога подкрадывается, как хищник, который вогнал в западню свою жертву. Начинаю прозревать.
Понимаю, с чем предстоит столкнуться, и от того мне дурно становится.
Прикладываю руку к груди. Сердце неистово колотится. Переживаю за него, ведь он на грани опасной находится. Ещё немного, и утратит связь с миром. Чистоту его разума поглотит чернота.
День, два?
Не больше трех.
Если сегодня же не раздобыть траву лечебную, то эта зараза невосполнимо отнимет у него силы вместе со здравомыслием. Не проклятье это вовсе, как считает племя Аширы. Голову на отсечение даю! Признаки слишком яркие, чтобы усомниться в своих познаниях. Глупые предрассудки подвели крепкого здоровьем человека к смертному одру. Сейчас и опытный врачеватель его не спасет, а я…
Нет никаких отговорок! Непозволительно думать о печальных последствиях прежде, чем испробовал все пути возможные.
Растение, мне необходимое, на каждом шагу встретить можно в степных землях.
Вот только слава у него такая, что за просьбу его добыть меня саму нечистой силой посчитают. Что делать?