— Мила, что-то случилось? Почему ты плачешь? — поинтересовалась я, когда служанка стаскивала с меня пыльное платье и мокрый чепец.
— Пошто вы обрядились так, барышня? Почаму без меня-то ушли к Марии? — вопрошала всхлипывающая Мила, стаскивая с меня рубаху. — Я ужо думала, шо то з вами приключилось… Дорога важкая до ведьмы-то…
— Все хорошо, Мила, — я попыталась успокоить рыдающую горничную.
Я обернулась к девушке и взяла ее за плечи, словно этот жест успокоил бы ее. Как ни странно, мое прикосновение возымело нужное мне действие. Девушка затихла, перестала плакать и наконец-то успокоилась. Мила медленно закрыла, потом открыла глаза, а в глубине ее зрачков затаилось беспокойство, и этот момент несказанно насторожил меня.
— Послушай, Мила, маман Элен уже проснулась? — озвучила я свое главное опасение.
— Да, — тихо прошептала горничная. — Их милость проснулись ужо давно.
Меня обуял ужас, а что если мадам Элен поняла, что меня нет, и я куда-то ушла без должного сопровождения. Ведь недаром же Дэниэль Баринский так торговался за свое молчание. Все внутри похолодело, словно я выпила залпом стакан ледяной воды.
— Она узнала, что я ушла рано утром? — прошептала я срывающимся голосом, а перед глазами поплыли сцены допросов и походов к психиатру.
Внезапно огромные глаза Милы наполнились крупными слезами. Ее губы мелко задрожали, она закрыла глаза ладонями и начала медленно оседать на пол. Страшная догадка молнией мелькнула в голове:
"Конечно! Знает! Поэтому Мила сидела в спальне и плакала, ожидая моего появления… Видимо досталось ей от этой стервы…"
Додумывать я не стала и лишь только опустилась во влажном белье на пол, устланный ковром. В этот момент я вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которая страшно боится, что ее накажут за мелкие шалости. Мое тело непроизвольно сжалось в комочек. Мила к моему огромному удивлению отрицательно покачала головой и ответила:
— Павлентий-курьер рано утром доставил срочную депешу вашей маменьке о том, что занемог ваш папенька в Киеве. Никола Карлович слег и теперича вызывает всю семью в город. Мадам насилу каплями отпоили. Так она и решила тут же езжать в Киев. Велела коляски закладывать. После завтрака выезжаем.
Я застыла, словно огромная молния припечатала меня к полу. При известии о болезни родного отца настоящей Габриэль, мне моментально вспомнилась угроза Времени. Моя спина покрылась холодной испариной. Так вот отчего рыдала Мила. Видимо, эта добрая девушка от всей души жалела меня.
— Мила, — негромко позвала я горничную.
Девушка посмотрела на меня своими большими глазами, несколько покрасневшими от слез.
— Што, барышня Габриэль Николавна? — пробубнила она немного в нос.
— Прикажи приготовить мне ванную и опосля будем готовиться в дорогу.
— Как прикажете, барышня, — отозвалась она.
Мила вытерла глаза накрахмаленным фартуком, поднялась с пола и тихо выскользнула за дверь, оставляя меня в полном одиночестве.
Глава 29
Кипенно-белые облака, как огромные клоки ваты, плыли вокруг меня, сверху сиял лучезарный небосвод потрясающего василькового оттенка. Косые лучи солнца освещали верхушки облаков золотисто-багряным светом, снизу тучи были темно-сиреневого оттенка. Было такое чувство, будто мое тело больше не подчинялось гравитации, стало вдруг невесомым и поднялось в небо. Я прекрасно осознавала, что такого в реальной жизни просто не существует. Только за последнее время ко мне во снах являются фантастические миры, и в них бесплотное Время продолжает изводить меня своими вопросами о Часах Времени. Вот мои ноги опять коснулись мягкой, как перина из лебяжьего пуха, поверхности облака и на пальчиках я сделала пару широких шагов, словно балерина. Вокруг моего тела был обвит отрез полупрозрачной голубой ткани наподобие древнего одеяния или римской тоги. Моя рука привычным движением откинула за спину длинные золотистые волосы, струящиеся до самой талии. Вот я остановилась на самом краю огромной белой громады и осторожно глянула вниз. Вместо ожидаемой поверхности земли, совсем рядом показалась сцена в морской лагуне.
Я видела себя сверху и со стороны, когда Баринский так нежно обнимал меня за талию, а у меня было такое блаженное выражение лица, что невольно защемило сердце. Захотелось отмотать время назад и…