— Даже не думай об этом, — грозно прогремел до боли знакомый голос.
Серебристая туманная фигура соткалась из самой темной тучи и предстала передо мной, практически нависая надо моей головой на добрых полметра. Яркие глаза выразительно сверлили меня, а тонкие губы были поджаты.
— Уже и помечтать нельзя, — зло буркнула я.
Былое почтение к бесполому могущественному существу прошло, уступив место раздражению и сильной досаде. Время тоже порядком недолюбливало меня и регулярно досаждало мучительными видениями из последней сладостной встречи с Баринским, словно это было не наяву, а в таком вот нереальном сне. Я продолжала следить за тем, как я вырвалась из объятий и торопливо поплыла к берегу.
— Ты правильно поступила, — внезапно вырвалось у Времени.
Это были первые слова одобрения, которые я вообще услышала у строгой сущности. Мои брови недоуменно поползли вверх, и я пытливо взглянула на полупрозрачную фигуру.
— Но твое появление в этой эпохе вообще неправильно, — Время тут же опомнилось и напустило на свое идеальное лицо выражение строгости.
Я слабо улыбнулась, но что-либо сказать так и не решилась. Мы продолжали дружно смотреть, как я торопливо лезла наверх после финальной фразы прощания с призрачным Дэниэлем. Все это здорово напоминало старый фильм, который можно было смотреть ни один раз. Жаль только, что его официальный визит так и не состоялся. Боль с новой силой обожгла мое сердце, а на глазах начали закипать горячие слезы. Горький комок застрял в горле, и я все никак не могла его сглотнуть.
— Все, думаю достаточно показывать тебе эту сцену, — внезапно нарушило тишину Время.
Фигура сменила серебристый оттенок балахона на синий. Спустилась на поверхность облака, а также поменялось выражение блеклого лица. Я оторопело взирала на сущность и ничего не понимала. Выражение суровых и непоколебимых глаз смягчилось.
— Откуда такие милости? — прошелестела я, стараясь не срываться на грубость.
— Ты очень страдаешь, когда видишь эту сцену, — просто отозвалась Время, хмуря изящные белесые брови. — Мне нужно, чтобы ты наконец-то поняла, как важны для меня Часы Времени, а вместо этого я просто мучаю тебя… и безрезультатно.
— Да ты что?! — зло прошипела я, повышая на каждом слове голос и незаметно для нас двоих переходя на "ты". — А то, что меня мучили этот последний месяц — это было для профилактики?! Или может болезнь отца настоящей Габриэль тоже наказание за проваленное дело в доме Баринского?
— Не кричи на меня, смертная, — зашипело Время, волосы взвились ореолом над головой.
Теперь Время отдаленно напоминало Медузу Горгону. Брови нахмурились, а глаза запылали расплавленным серебром. Внезапно поднявшийся ветер, окатил меня с ног до головы ледяным холодом. Мурашки пробежались по коже, и было такое чувство, будто я стою, в чем мать родила, на сорокаградусном морозе.
— Хватит! — прошептала я непослушными губами, чувствуя, как зубы отбивают дробь.
Холод прошел также внезапно, как и начался. Я горько взглянула на Время и лишь только сокрушенно покачала головой.
— Имей чуточку уважение ко мне, смертная, — примирительно отозвалась серебристая фигура. — Я ведь много не прошу…
Тон его звонкого голоса был практически примирительным и извиняющим. Время сегодня однозначно меня удивляло. Хотя последняя неделя снов вообще была удивительна во многом…
— Конечно, ты просишь всего лишь Часы Времени, — тихо сказала, я больше обращаясь к самой себе, нежели к фигуре, стоящей рядом со мной.
— Да, верно, Эля, — прошелестело над самым моим ухом Время. — И думаю, тебе пора уж заняться чем-то полезным, чем продолжать жалеть себя.
— И чем же? — лениво поинтересовалась я, усаживаюсь прямо на облако, а ощущение было такое, будто я провалилась в мягкую перину.
Сцены месячной давности уже прекратились, и теперь внизу простиралась поверхность планеты с высоты птичьего полета. Даже мимолетный взгляд вниз дарил неприятные ощущения и легкое головокружение.
— Почему ты не используешь то, что тебе рассказала Мария? — голос Времени шелестел практически рядом с моим ухом, а сама фигура продолжала маячить в двух метрах от меня.