— Доброе утро, маман, — вежливо поздоровалась я, усилием воли отгоняя от себя желание, прямо сейчас плюхнутся на ступеньки в своем светлом платье.
Солнечные зайчики дрогнули, заволновались на деревянной кровле террасы и как-то незаметно для меня слились в один, но большой светлый блик. Это мадам Элен аккуратно поставила свою чашку с недопитым кофе на фарфоровое расписное блюдце. Всегда строгое лицо маман, стало внезапно добрым и нежным.
— Доброе утро, дочурка моя, — ласково проворковала она. — Как почивала?
— Хорошо, маман, — отозвалась я, недоумевая, в чем причина столь неожиданной разительной перемены по отношению ко мне. — Не жалуюсь.
За столь короткое время общения с мадам Элен, я уже успела составить мнение о ней, и оно было не очень лестным. Я продолжала настороженно взирать на новоявленную маман, ожидая подвоха. Светло-синие, как прозрачные воды норвежских фьордов, холодные глаза мадам Элен смотрели на меня с обожанием и нежностью. Мое сердце неприятно екнуло, и замерло в районе желудке. Внутренне я уже давно анализировала происходящее.
— Иван! — негромко позвала она дворецкого. — Завтрак Габриэль Николавне. Живо!
Я настороженно рассматривала сияющий в солнечном свете самовар, фарфоровый чайный сервиз и блюдца со сладостями. Судя по всему, маман имела привычку вставать раньше всех, а еще и выглядеть по утрам ослепительно. Кожа ее лица и шеи, как всегда, была безупречной и сияющей. Именно такой коже позавидовали бы многие женщины моего века, а производители косметических средств точно предложили бы ей сняться в их рекламе. Специально добиться такого состояния лица не возможно. Лишь только правильное питание, свежий воздух и нормальная экология — залог чистой и здоровой кожи. Я мрачно улыбнулась своим мыслям и потянулась за облюбованной румяной булочкой.
— Гэйби, сначала завтрак, а потом сладости, — почти строго остановила меня мадам Элен.
Моя рука нависла над тарелочкой, а затем — снова вернулась на колено. В этот момент я пожалела, что рядом нет Сесиль, которая умеет заполнить пустоту молчания нужным разговором. Даже хотелось, чтобы маман вновь стала Снежной Королевой. Ласка в ее голосе продолжала меня настораживать и пугать.
— Как скажете, маман, — прошептала я, опуская глаза на белоснежную льняную скатерть вышитую розовыми и голубыми цветочками. — Я тоже буду кофе.
— Хорошо, Гэйби, я велю сварить тебе кофэ. Хотя странно, ты никогда не любила этот напиток и тут такая разительная перемена во вкусах, — растерянно сказала Элен, поправляя тяжелый узел волос на затылке.
— Сесиль еще не проснулась? — мигом перевела я разговор на другую тему, оставляя это замечание без ответа.
— Марфа мне доложила, что она одевается и скоро спустится, — отозвалась мадам Элен, снова берясь за тоненькую ручку хрупкой белой чашечки.
Солнечные зайчики вновь заплясали на дощатой кровле террасы. Внезапно на меня накатила волна воспоминаний…
… Стояла одуряющая жара и, не смотря на то, что сентябрь почти перевалил за середину. Мы уже первокурсники и жутко взрослые! Мы — студенты! Я и Машка сидели за одной партой, а Ромка — впереди нас и, конечно же, мы сидели в одном ряду. В огромную аудиторию через большие окна лениво вливался полуденный жар солнца. Профессор преклонных лет монотонно читал свою лекцию, изредка по-старчески неуклюже, он неохотно поднимался со своего места, чтобы написать очередную формулу по высшей физике. Ромка слушал с интересом, и казалось, он сравнивал свои знания, с услышанным материалом, старательно записывая все в свой конспект. Мы же с Машей, ничего не писали, но зато были преисполнены чувства собственной взрослости, от того, что учимся в университете и совершенно вольны в конспектировании лекции. Это вам не школа! Тут никто ни кого не заставляет.
Машка незаметно для лектора смотрелась в зеркальце и подкрашивала губы блеском, я же лениво рассматривала аудиторию, где собрался весь поток, и производила ревизию на наличие симпатичных парней. Игривое настроение совершенно не способствовало изучению такого скучного предмета, как физика. Как назло все симпатичные и не только были поглощены лекцией и никак не реагировали на мои взгляды. Может у меня с лицом что-то не так? Мне стало скучно, и я вырвала из рук опешившей Маши зеркальце, дабы удостоверится, что мое личико и серо-голубые глаза были все еще на месте. Получилось неловко, зеркальце поймало лучи солнца, и яркий солнечный зайчик мазнул по скучным формулам на доске и по скребущему мелом преподавателю. Престарелый профессор по-птичьи повернул голову назад в поисках нахала, который вздумал пускать зайчики во время его священного занятия.