— Видишь ли, милая, — начала свой монолог мадам Элен, избегая прямо смотреть мне в глаза. — Всем очевидно, что князь Баринский не равнодушен к тебе. Так что будь умницей, закрепи его интерес и влечение к себе, ведь он такая выгодная партия для нас. Быть княгиней Баринской очень почетно. Говорят, что у него есть далее поместье где-то под Краковом…
Я мрачно и без улыбки наблюдала за своей собеседницей и размышляла о том, как можно быть такой корыстной и меркантильной. Уже не слушая ее торопливую речь, мне лишь оставалось взирать на нее с немым удивлением и наблюдать, как загорается знакомый уже тщеславный огонек в ее глазах. Когда она закончила, я еще несколько минут раздумывала над тем, что ей сказать и как в данный момент решить эту проблему, но, так и не придумав ничего путного, небрежно бросила:
— Хорошо, как скажете. Сделаю, что смогу.
— Ты уж постарайся, дочь моя, — радостно отозвалась мадам Элен, обнимая меня с большой претензией на искренность. — Я же хочу тебе добра. Понимаешь, Гэйби?
Меня передернуло, и я сморщилась от отвращения к этой женщине. Как она могла вот так вот спокойно говорить мне в лицо, что хочет мне только все наилучшего, а вместе с тем приказывать женить на себе князя. Да какая же она мать, что не беспокоится о счастье своей дочери и даже не удосужилась подумать об этом хоть секундочку. Хотя я не могла ни на мгновение показать свои истинные чувства, пришлось слабо улыбнуться и с деланным смущением пробормотать:
— Да, маменька…
Мадам Элен с видимым облегчением вздохнула, словно снимая с себя часть непосильного для нее груза. Она тут же торжественно вручила мне веер из белых страусиных перьев и прибавила:
— Идем, милая, нас уже ждет коляска.
Сесиль терпеливо ожидала нас в холле, когда мы спустились вниз по широкой лестнице. В огромном помещении гулял прохладный сладковатый ветерок, а сестрица неторопливо мерила шагами начищенный до зеркального блеска пол и томно обмахивалась веером. Эта грациозная и хрупкая девушка была одета в золотисто-кремовое платье, лиф и юбка которого были щедро расшиты кружевными рюшами. Несколько детское выражение личика Сесиль придавало ей некоторую схожесть с куклой, а ее большие оленьи глаза смотрели на меня с неподдельным восторгом.
— Доброе утро, сестрица! — воскликнула Сесиль, и с радостью кинулась меня обнимать, когда я подошла поближе. — Я так рада, что ты выздоровела. Мы так волновались за тебя с маменькой.
— И тебе доброе утро, милая сестра, — с искренней радостью отозвалась я, в душе отпуская комментарии по поводу того, как сильно за меня волновалась мадам Элен.
Я мрачно улыбнулась, взяла Сесиль под руку и вместе с ней пошла в сторону выхода. Маман о чем-то восторженно распространялась, старательно разыгрывая передо мной доброжелательность и материнскую любовь. Видимо, она каким-то непостижимым чувством поняла, что я против того, чтобы женить на себе князя Баринского, и теперь на все лады показывала мне свою искреннюю заботу.
Июльское утро было в самом разгаре. На небосводе, глубокого синего оттенка, ярко светило солнце, предвещая ясный погожий день. Где-то на горизонте со стороны моря, на небе толпились легкие кисейные облачка. С далеких морских просторов веял прохладный бриз, пахнущий солью и нагретыми на солнце скалами. Неторопливая езда в открытой коляске безумно нравилась мне, успокаивала и убаюкивала. Мимо нас проплывали горы, роскошные южные сады, а между зелеными кипарисами и высокими кустами белели дома наших ближайших соседей. Каменистая дорога шла под гору, и запряженной гнедой паре холеных лошадок было несколько тяжело так, что они едва дыша и изнемогая на жаре, тащили тяжелую лакированную коляску. Поэтому ехали мы неторопливо, а Михей старался, чтобы лошади не повредили ноги о камни. Я с интересом наблюдала, с какой любовью кучер обращается с кобылами, запряженными в коляску. Даже было как-то странно, что с виду отстраненный и недолюбливающий людей человек с такой трепетной заботой и любовью относится к животным. В некоторых особенно трудных местах Михей спрыгивал с козел и вел своих подопечных под уздцы. Суровый с виду мужчина никогда не жалевший крепкого словца для двуногих собратьев, теперь же разговаривал с нашими лошадьми, как с малыми детьми, ласково успокаивая и подбадривая. Впрочем, мне вскоре надоело наблюдать за Михеем, и я переключилась на кипарисы, росшие с обеих сторон дороги. Несмотря на то, что было еще утро, солнце уже порядочно припекало, а деревья на обочине не давали должной тени, посему нам приходилось загорать под прямыми солнечными лучами.