Несмотря на то, что я представляла себе дом князя Баринского серым и безликим, в реальности же он был просто великолепен. Вскоре в этом я и сама убедилась. На повороте к подъездной дорожке, по обе стороны, стояли две красивые статуи в виде прекрасных ангелов с раскрытыми крыльями, утопающих в роскошной вечной зелени пихт. Я невольно залюбовалась их грациозными телами в длинных струящихся туниках и с лавровыми веточками в руках. Эти фигуры будто приглашали посетить дом князей Баринских. Когда мы подъехали к широкому невысокому крыльцу, украшенному изящными колоннами в античном стиле, меня поразила грандиозность самого дома. Украшенный богатой лепниной передний фасад не казался слишком перегруженным и отлично вписывался в окружающий ландшафт. Периметр здания окаймляла широкая веранда с ажурными перилами. На миг я утратила дар речи и с огромным восхищением взирала снизу вверх на бесподобное творение архитектора, мысленно перебирая в уме всевозможные дворцы и особняки, которые сохранились до моего времени. С огромным огорчением я осознала, что вряд ли он пережил одну революцию и две войны. Если бы меня спросили, хочу ли я посетить еще раз этот дивный дворец с роскошными фонтанами, изумрудными лужайками и диковинным садом, то непременно ответила бы согласием, даже через сотни лет.
Наконец-то я оторвалась от созерцания дома и заметила, что на подъездной аллее стояло множество всевозможных карет, повозок и колясок, вокруг которых ловко лавировали лакеи. Они любезно помогали гостям выйти из своих экипажей. Разряженные в пух и прах дамы, и сопровождающие их кавалеры, весело переговаривались на террасе, шутили и смеялись, неторопливо прогуливались и слушали играющий оркестр. Все гости терпеливо ожидали прибытия всех приглашенных, а также отправки на место отдыха.
Новоприбывшие гости неторопливо поднимались по ступенькам, любезно здоровались с хозяевами дома, и присоединялись к остальным. На верхней ступеньке стоял сам князь Баринский со своей маменькой и сестрицей, чуть поодаль хозяев, стоял граф Макс Нирский. На лицах встречающих хозяев дворца, как маски, застыли приветственные и любезные улыбки. Я криво улыбнулась при виде того, как галантно здоровался, кланялся дамам и о чем-то негромко рассказывал Дэниэль Баринский. В глубине его карих глаз застыло выражение смертной тоски. Мне на минуту от всего сердца стало жаль аристократов, окружающих меня. Даже стали смешны их потуги шутить, смеяться и веселиться. Хотя в душе они ненавидели друг друга, и, по сути, были очень несчастными людьми, хотя они ни за чтобы не признались, а все так и продолжают жить, закованные в золотые цепи условностей, морали и правил приличия. Они ежедневно ходят в гости, общаясь с людьми, которые были им не интересны, и все лишь только потому, что так было принято.
Я безучастно ждала, когда нам помогут сойти с коляски. В этот момент к нам подошел молоденький шестнадцатилетний парень, облаченный в новенькую ливрею. В глаза мне бросилось его юное с легким пушком на румяных щеках, лицо. Его большие доверчивые глаза с восхищением зыркали на меня из-под длинной косой челки. Было сразу видно, что в ливрее ему непривычно и неудобно и, казалось, что его только сегодня отозвали из деревни и обрядили в смешную ярко-синюю форму с золотистыми галунами на груди и рукавах. Парнишка при виде меня смущенно залился краской до самых зеленых, как весенняя трава, глаз. Но сказать мне что-либо он так и не решился, лишь только неловко протянул мне дрожащую руку в забавной белой перчатке, также несуразно сидящей, как и его смешная ливрея. Когда моя нога коснулась утоптанной дорожки, то в его огромных глазах как в зеркале увидела свое отражение и неподдельное ничем не обоснованное обожание. Мне стало жаль этого деревенского парнишку, смотревшего на меня со щенячьей преданностью как язычник встретивший свое божество во плоти. Наши взгляды встретились всего на миг, затем он мальчик смущенно опустил ресницы, словно боялся ослепнуть. В каком-то трансе я прошла пару шагов вперед, а сзади парнишка уже помогал маменьке сойти вниз.
Этот взгляд настолько поразил меня, что я еще долго впоследствии вспоминала об этом эпизоде, от всей души удивляясь такому врожденному раболепию. Но в тот момент этот инцидент вернул мне боевой дух, немного утраченный при взгляде на множество гостей, словно к Баринским съехался целый свет. Меня удивило в этот момент лишь одно — как обожание юного мальчишки смогло вернуть мне утерянную самоуверенность.