В этот момент к ступенькам лихо подкатила открытая белая коляска, богато украшенная позолоченными цветами на лакированных дверцах. Все это блестящее великолепие было слишком помпезным и граничило с откровенной безвкусицей. Мне моментально вспомнился вечер у Зиминых, а также их кричащая роскошь зала и обилие украшений. Я интуитивно сообразила, что приехала Лидия. И не ошиблась, на солнце яркой гривой блеснули две головы — мать и дочь. Верхом их сопровождали — сам господин Зимин и его младший сын в военной форме с позолоченными пуговицами в два ряда и галунами. С запозданием лишь только сейчас заметила, что все присутствующие кавалеры приехали верхом, сопровождая экипажи с дамами.
Мне от души стало жаль парнишку, когда я поближе увидела страдальческого выражение лица, когда он поправлял тесный стоячий воротничок. Вскоре его юношеское свежее лицо приобрело горделивое выражение, когда старого полковника приветствовали другие джентльмены, и они же невольно переносили частичку своего уважения и гордости на юного Георгия Зимина. Уж ради этого юнец был готов терпеть жаркий мундир хоть целый день. Тщеславие загорелось в глазах кадета, и я тут же поняла, что этот мальчишка с самого детства избалован родителями и окружающими людьми. Жалость сменилась неприятным чувством отвращения к маменькиному сынку.
— На что так смотришь? — тихо спросила Сесиль, ловко прикрываясь ото всех веером.
— Да вот младший Зимин, будущий офицер. Смешно ведет себя, вижу, что жарко ему в мундире, а терпит, — лениво отозвалась я, кивая головой в сторону отца и сына и пряча свою ехидную улыбку за большим бокалом.
— Кадетом быть почетно. Это гордость для родителей, — отозвалась Сесиль, усиленно обмахиваясь веером. — Но день будет жаркий и парень намучается.
В ее последней реплике мне почудилась жалость к мальчугану. Девушка бросила последний взгляд на Зимина-младшего, укоризненно покачала головой и отвернулась. Мы переглянулись с ней и дружно захихикали.
— Неужели нельзя было одеть ребенка во что-то полегче, — будто сама себе тихо пробормотала я и неторопливо отпила лимонад.
В этот момент мои глаза вновь наткнулись на семейство Зиминых, стоящих перед хозяевами дома. Баринский галантно поклонился дамам и любезно поцеловал их ручки. Лидия о чем-то торопливо говорила княгине Баринской, ослепительно улыбаясь и низко приседая в реверансе. Хозяйке поместья заискивающие манеры рыжей гостьи, по-видимому, очень нравились. Ее маменька вела себя также, и с первого взгляда было видно, у кого Лидия перенимала поведение и манеры. Обе дамы были одеты в изумрудно- зеленой гамме. Платье Лидии было с более пышной юбкой и богато украшенной кружевами, а декольте было до неприличия низким, буквально обнажая розоватые полушария груди. Затем рыжая бестия переключилась на Дэниэля, она о чем-то оживленно болтала и строила глазки. Со стороны мне было видно, что глаза князя горят неподдельным вниманием и восхищением, и было понятно, куда его глаза норовят заглянуть. Словно она, Лидия, была здесь единственной, и только одна интересовала его в данный момент. Лидия буквально пожирала подтянутую фигуру Дэниэля, а ее хищный взгляд обещал ему все доступные плотские утехи. На уровне интуиции, я ощутила безотчетную злость не только на заклятую подругу, но и на себя, и все из-за того, что мое поведение было схожим с поведением рыжей бестии. Волна жгучего стыда накатила на меня, и я тут же пообещала себе впредь, что никогда не попадусь на удочку Баринского.
— Ты только посмотри, Сисси, — раздраженно прошептала я сестрице. — Она буквально предлагает себя. Разве прилично ходить с таким декольте?
— Утром нет, вечером — да, — лаконично ответила Сесиль, сдержанно улыбаясь мне.
Я разочарованно прикусила губу, так и не найдя должной поддержки в лице сестрицы, стараясь унять непонятное раздражение на этих голубков. Эти двое составляли собой очень красивую пару. Сначала раздражение сменила злость, а затем накатила острая боль, поразившая меня в самое сердце. Я с новой силой мысленной отругала себя за то, что так малодушно сдалась под горячим взглядом Дэниэля, мечтая о его поцелуях и чувственных губах. Ну а теперь Лидия, также как и я, таяла под этим обольстительным взглядом. Он смотрел также как и на меня, с той же чувственной и кривой усмешкой. Я отвернулась от Лидии и Дэниэля, стиснув зубы и едва сдерживая слезы. Кто бы мог подумать, что мне будет так больно из-за человека, которого третий раз вижу за всю свою жизнь.