— Вы забываете, что у меня младшая сестра, и наша маман ее также накормила перед поездкой, — сдержанно отозвался Дэниэль, затем он по-настоящему улыбнулся, обнажая ряд великолепных белоснежных зубов.
Я быстро отвернулась, чтобы не видеть, как казалось мне тогда, его хищный оскал.
— Так, что или кто испортил вам настроение? — настойчиво гнул свое князь Баринский.
С огромным испугом, я обернулась к собеседнику и уставилась на него. В голове звенела пустота, а полное отсутствие мыслей пугало меня с каждой пролетающей секундой. Я даже на миг испугалась, что наконец-то стала блондинкой не только по цвету волос.
— Я не могу вам сказать, — проблеяла я, так и не придумав никакой отговорки.
— Это Маслов сказал вам что-то неподобающее?! — наконец-то князя прорвало, и бешенство пылало в его потемневших глазах.
— Не-е-ет, — протянула я, опасаясь, что еще минута и Дэниэль пойдет и размажет беднягу Маслова по скалам.
— Тогда, что?! — настаивал на своем Баринский, усаживаясь рядом со мной на каменное кресло.
"Какое ему дело?! Пристает ко мне, а флиртует с Лидией" — мелькнула единственная здравая мысль в моей пустой голове.
Но именно эта мысль, окончательно привела меня в чувство. Злость, как ядовитая змея, медленно и верно разворачивалась в моей душе. Я быстро вскочила со своего места.
— Какое вам дело? — прошипела я срывающимся тоном, злобно сверля красивое лицо Баринского.
Поиски раскаяния на его лице так и не увенчались успехом, и я окончательно утвердилась во мнении, что он бессердечный бабник, любящий разбивать сердца. Неконтролируемый гнев застелил мне глаза, и теперь любой жест или слово Дэниэля распаляли меня еще больше.
— Я просто хотел вас спросить, Габриэль, вы едва не плакали, — примирительным тоном отозвался Баринский, тоже вскакивая со своего места.
Таким образом, между нами была скала, а в реальности — бездна. С болью в душе я отметила этот факт про себя.
— Вы не имеете права спрашивать, — практически кричала я, буравя лицо ненавистного Дэниэля. — Вы же ухаживаете за Лидией Зиминой!
Губы Дэниэля тронула слабая победоносная улыбка, и он лукаво прибавил:
— Признайтесь, Габриэль, вы ревнуете…
К моему лицу прилила кровь, а в висках бешено стучал пульс, но я упрямо покачала головой и процедила более спокойным тоном:
— НЕТ! Не льстите себе, ваше сиятельство!
— А после бури вы называли меня просто по имени, — невзначай заметил Дэниэль, огибая скалу и приближаясь ко мне на шаг, я попятилась назад.
— Это была ошибка, и вы сами указали мне на это, — прошелестел мой слабый голос.
Судорожно сглатывая, я старалась не смотреть в его глаза, но чувствовала, что проигрываю. Он наступал, я отходила, и так шаг за шагом, медленно и неумолимо. Я обреченно оглянулась назад, и увидела, что еще шаг и я в западне, а за моей спиной уже высилась огромная скала. Дэниэль ухмыльнулся, увидев мое замешательство. Еще один шаг, и мои лопатки уперлись в камень. Мое сердце испуганно дернулось, а горячее дыхание князя, обжигало мою шею, когда он вплотную приблизился ко мне. Его руки легли на мою талию, а я попробовала отвлечь Дэниэля разговором:
— Князь, нас будут искать. Вы испортите мне репутацию. Отпустите меня!
Дэниэль мягко промурлыкал, накручивая на палец мой локон, и при этом будто случайно касаясь нежной кожи шеи:
— Вы же не хотите на самом деле, чтобы я вас отпускал! Ваши глаза буквально молят меня о поцелуе.
Под жарким взглядом его карих глаз, я и вправду уже начала терять бдительность. Моя воля ломалась по крошке, от того как он провел указательным пальцем по моей шее. Я громко сглотнула, чем вызвала самую изумительную улыбку Дэниэля из всего его богатого арсенала. Моя голова уже пылала, будто в огне, а мурашки давно гуляли стадами по всему моему телу. Внутри меня боролись самые противоречивые чувства. Желание того, чтобы он наконец-то поцеловал меня, боролось с остатками уязвленной гордости, и боюсь, что эти остатки уже давно были в проигрыше.
— Дэниэль, прекратите смотреть на меня так, — умоляюще прошептала я, хотя это кричал мой, уже практически капитулировавший, внутренний голос.
— На вас без восторга смотреть не возможно, Габриэль, — жарким шепотом отозвался Баринский.