— Уж пора вставать, Сесиль Николавна. Ваши платья к балу готовы, — робко отозвалась Марфа и быстро юркнула в глубину примыкающей к спальне гардеробной.
Я нехотя приоткрыла глаза, втайне мечтая наконец-то выспаться. Только сейчас заметила, что в комнате стало намного темнее, видимо солнце в данный момент умирало на западе, освещая своими прощальными лучами окружающий мир. Эту картину я наблюдала через распахнутое настежь окно. Уже зажглась яркая вечерняя звезда, оповещая своим появлением наступление коротких летних сумерек. В душе постепенно крепло желание, во что бы то ни стало, достать Часы Чремени. И все для того, чтобы Время никогда больше не являлось ко мне во сне, нарушая мое спокойствие и душевное равновесие. К моему огромному удивлению, я не испытывала никаких угрызений совести по поводу того, что довольно-таки грубо поговорила с могущественной сущностью. Каким-то особым чутьем я понимала, что в данный момент мне ничего не грозит. Время уж слишком сильно хочет вернуть Часы, чтобы обижаться на пустяшные крики мелкой человеческой козявки.
— Барышня, вы прелестны, — восхищенно выдохнула мне на ухо Мила, когда она уложила последний цветок мне в волосы и укрепила его золотой шпилькой.
Я была слишком погружена в свои размышления, что не обратила никакого внимания на суету горничной вокруг себя, и только теперь, осмысленно узрела собственное отражение в огромном зеркале. Напротив меня в темно-красной лакированной раме стояла невысокая девушка в пышном бежевом платье с глубоким декольте, соблазнительно открывающим грудь и плечи. Юбка была украшена гирляндами искусственных цветов и драпировками из полупрозрачной ткани. Туго обтягивающий корсаж был также украшен цветами и оборками. Шею обвивали несколько ниток с жемчугом, а в ушах красовались маленькие сережки-гвоздики. Длинную шею подчеркивал локон, выпущенный из прически на правое плечо. Платье было без рукавов и держалось на мне благодаря туго затянутому лифу. В общем я была просто ослепительна по меркам того времени и в полной мере наконец-то осознала это. Когда я натянула длинные перчатки и взяла в руки большой веер из белоснежных страусиных перьев, то боевое настроение вновь вернулось ко мне с прежней силой. Наконец-то последний штрих — пара капель изысканных духов на мою открытую шею, и я полностью готова.
После всех приготовлений, горничная отошла от меня на почтительное расстояние и застыла в ожидании новых указаний. В это же время, Марфа также закончила наряжать Сесиль. Теперь младшая сестрица стояла рядом со мной в открытом платье из нежно-розового шелка. Изюминкой в этом наряде была гладкая блестящая с перламутровым отливом юбка, переходящая в длинный шлейф. Сесиль усиленно обмахивалась таким огромным веером, что на миг мне показалось, как пройдет еще минута и ее маленькая ручка уронит сие изделие из перьев, не справившись с его размерами. Но как, ни странно, девушка продолжала, как ни в чем не бывало, стоять напротив меня и терпеливо ожидать, когда я соизволю выйти из комнаты. Сесиль, Мила и Марфа так и не заметили, что веер я намеренно оставила, для того чтобы вернуться за ним попозже.
Снизу уже была слышна спокойная музыка, разговоры знати, смех и суетливый топот ног прислуги, торопливо обслуживающих аристократов. Я мысленно пожелала сама себе удачи, и мы с Сесиль в последний раз придирчиво осмотрели себя в зеркале и рука об руку вышли из отведенных нам покоев. Госпоже Судьбе было угодно, чтобы я увидала, как из дверей своей комнаты неторопливой походкой вышел князь, облаченный в кремовый дорогой костюм. Его горящий взгляд тут же упал на меня, а восхищение, мелькнувшее в глубине его зрачков, подтверждало мое великолепие в этот вечер. Я нисколько не удивилась, когда его глаза неторопливо прошлись по моей фигуре от самой макушки до пола длинного коридора, устланного бордовой ковровой дорожкой. При взгляде на мое откровенное декольте, его чувственные губы растянулись в самой нехорошей и дерзкой улыбке. Его взгляд словно прожигал меня насквозь. Я остановилась как вкопанная и была не в силах шевельнуться, взирая на его грациозную походку и, конечно же, не осталась в долгу. Спохватившись, мне пришло в голову ответить ему такой же кривой усмешкой с примесью ехидства, насмешки и с некоторой долей восхищения. По моему мнению, это было самое откровенное поведение в этом веке.
Несмотря на отчаянные знаки, подаваемые взволнованной Сесиль, я продолжала заворожено стоять посреди коридора, а князь неумолимо приближался к нам. В моей груди, как безумное, колотилось сердце, грозя вырваться из плена ребер и упасть к ногам коварного Дэниэля. На миг я даже забыла, как дышать и лишь глупо стояла перед ним, зачарованно смотря в его карие глаза.