— Поблагодарите подругу! Потому что сейчас я готов согласиться на что угодно, Вадим, — обращается к дяде, на что тот посмеивается, отпивая красное вино из бокала.
— Моя жена – прекрасная хозяйка, — без капли колебаний произносит Вадим, смотря на супругу взглядом, полным любви.
Сглатываю слюну, отворачиваясь. В груди что-то неприятно начинает скрестись. Дядя знает, что приготовила всё я, но тем не менее подыгрывает Инессе, чтобы не расстраивать свою ведьму.
Ну и правильно сделал, иначе мегера скандал потом закатит, что он её никогда не поддерживает. Знаем, проходили уже.
Вечер плавно идёт своим чередом, от выпитого алкоголя мужчины добреют, разговоры становятся громче и дружественнее. Явный запах спиртного висит в воздухе, отчего голова начинает болеть.
Поднимаюсь с места, чтобы выйти подышать чистым воздухом, иначе подать десерт не хватит сил. Хоть сама не пью, но есть ощущение, что надышалась, и от этого меня саму повело.
Подхожу на кухне к стеклянной двери в пол, ведущей на заднюю часть двора, в порыве протягиваю ладонь, чтобы распахнуть её, но замираю. Взгляд цепляется за собственное отражение. Прохожусь по внешнему виду с головы до ног и грустно вздыхаю. Ну на кого я похожа? Девочка-подросток, честное слово.
В то время, как сверстницы имеют пышные формы, я на их фоне теряюсь: маленький рост, худенькая фигура, хоть и с красивыми изгибами, как у мамы. От неё мне передались и глаза. Голубые, как морской океан.
Снимаю заколку с головы, распуская длинную кудрявую шевелюру, откладываю предмет в сторону и растрёпываю белые локоны у корней. Надоели эти завитушки, нормально не расчешешься, постоянно путаются, то и дело хочется взять ножницы да срезать их.
— Привет, красотка, — медовый голосок Демьяна звучит за спиной. — Наконец, одни.
Окосевший от алкоголя парень движется в мою сторону,
— К сожалению, — закатываю глаза, бросив на него короткий взгляд, но сразу отворачиваюсь.
— Почему на сообщения не отвечаешь? — ах, да, забыла рассказать, плюс ко всему Демьян ещё и достаёт глупыми сообщениями, постоянно зазывая на вечеринки и какие-то тусовки. Он старше меня на два года, но тупее на целую ступень эволюции.
— Не интересно, — отвечаю сухо всё в том же положении, разглядывая пожелтевшие листики деревьев в темноте.
— Я или сообщения? — в край обнаглев, хватает локоть и рывком поворачивает к себе лицом, чтобы добиться должного внимания. Слишком явная разница в росте даёт о себе знать, приходится запрокинуть голову, чтобы ошалело взглянуть в светлое лицо.
— Всё вместе. И руки свои распускать не нужно, — вырываюсь, убивая уничтожающим взглядом.
— Хорош ломаться, Лиз, — делает неспешный шаг назад. По-хозяйски опирается поясницей на столешницу и с видом господина положения убирает руки в карманы брюк, пока я нервно приглаживаю растрепавшиеся волосы. — Всё я про тебя знаю, раскусил.
— И что же? — меня определённо начинают забавлять глупости, льющиеся из подвыпившего Шведова младшего.
— Строишь из себя правильную недотрогу. Хочешь показаться не такой, как все, особенной. Зацепить, мол, чистотой, — ухмыляется, играя мимикой.
Не выдержав, начинаю смеяться. Демьян расценивает мой смех за согласие с его бредом и подаётся вперёд, обвивая рукой талию.
— С ума сошёл? Отпусти немедленно! — мысленно вся подбираюсь. Ещё никогда и никому не позволяла зажимать себя вот так откровенно. У меня не было и нет парня, я не целовалась и не подпускала близко мужской пол, потому что мне тупо это было не интересно. Учёба и только учёба. — Шведов, отпусти я сказала, совсем обалдел? — пытаюсь вырваться, упёршись в твёрдую грудь.
— Давай подёргайся ещё, подогрей интерес к себе, — самое ужасное, происходит дальше: его наглая ладонь с поясницы опускается на мою пятую точку, нахально сжимая сквозь плотную ткань джинс. — Хочу я тебя, понимаешь? Наигрался уже в эти кошки-мышки, не дети больше.
— Не смей! Я кричать сейчас буду! — всё тело начинает трясти от страха, ужаса, что сейчас кто-то может увидеть. Что Демьян не слышит слова и подталкивает к стене, что он бессовестно распускает руки и уже наклоняется для мерзкого поцелуя.
— Не надо, Лиз. Пошли наверх, накричишься пока будешь раздвигать ножки. Обещаю, тебе понравится. Знаешь, как девкам хорошо со мной? И тебе будет, — выдыхает в мои губы, пока дёргаюсь в насильственном захвате этого бабника, меняющего девушек, как перчатки.
— Только в твоём грёбаном сне это произойдёт, понятно? — собираю всю силу воли и подаюсь вперёд, вынуждая Шведова отступить назад, это даёт моей ноге пространство, чтобы замахнуться и врезать коленом в его пах.