Какой ещё брак нашем возрасте? Тупо по прихоти сынка Шведова.
Страшное осознание, что сидело на задворках подсознания, настигает: у меня нет никакого права отказаться. Так почему я теплю надежду? На что рассчитываю? Что приду к Вадиму в слезах, а он откажется от крупного контракта, которого так долго и упорно добивался?
Не будет этого, наивная и глупая Лиза.
Наивная и глупая...
Дядя приютил меня и вырастил. Разве могу я таким образом отплатить ему? Даже если получится уговорить? Как потом жить, зная, что в моих руках была возможность помочь единственному родному человеку, что остался на этой земле?
Бессовестная... самой от себя тошно...
Компания Вадима идёт ко дну, и сотрудничество со Шведовым станет настоящим спасением, поможет всплыть наружу. Я должна, обязана согласиться. Помочь тому, кто помог мне.
Неужели я неблагодарная, как говорит Инесса? Раз пытаюсь увильнуть от брака и не хочу помогать дяде, получается – да.
Чувство вины и жалость к себе разрывают меня изнутри на две части.
Соглашусь. Я соглашусь, другого выхода нет. Вадим дал мне всё, что сейчас имею.
Я стану женой Демьяна Шведова...
Тошнота подкатывает к горлу, прикладываю холодную ладонь к шее, чтобы отогнать мерзкое чувство. Не хочу думать об этой семейке. Вообще ни о ком думать не хочу.
Хочу душевного спокойствия, чтобы меня оставили в покое и не трогали. Дали свободы. Она необходима, как глоток свежего воздуха.
Почему сон ни в какую не идёт?! Психанув, зачерпываю рукой ещё таблетки и запиваю тёплой водой, взяв стакан с прикроватной тумбочки. Стараюсь отключить мозг, не думая ни о чём и спустя время понимаю, что сознание ускользает. Тело приятно расслабляется, наливается свинцом.
Наконец-то!
Глава 3
— Елизавета, — такое странное чувство, знаете, точно парю в облаках. — Елизавета, вы меня слышите? — мужской голос, как в фильмах, с каждой секундой слышится всё ближе, громче, отчётливее.
Хочу ответить: «Слышу!», но не выходит, выдавливаю еле слабое мычание. Что происходит?..
Пытаюсь открыть глаза, однако веки ощущаются весом с целую тонну. Приходится приложить максимум усилий для простого действия. С горем пополам открыв глаза, сначала часто-часто моргаю из-за слишком светлых оттенков вокруг, со временем взгляд с трудом проясняется.
— Где я? — не узнаю свой охрипший голос, будто сорвала или долго кричала. Внутри всё жжёт. Я же засыпала в своей спальне. Почему сейчас лежу в другом месте?
— Ты в больнице. Ничего не помнишь?
В больнице?
Последнее чёткое воспоминание, как я не могла уснуть, а потом наконец, получилось, благодаря снотворным. Непонятное ощущение, словно есть что-то ещё, упорно пытающееся ускользнуть от меня.
«Лиза, Лиза! Лиза, очнись! Инесса, вызывай скорую!» — голос дяди всплывает в голове, как и чувство, что меня кто-то тряс и бил по щекам. Детский плач... Яна?
Дальше всё резко обрывается. Следующее, что помню, как мне насильно вливали какую-то жидкость, после которой всё содержимое желудка выходило наружу вместе со рвотой. Долго и мерзко. Как в каком-то дурном сне. Поэтому горло болит!..
Последнее перед кромешной темнотой - звук сирены скорой помощи, и как меня куда-то везут.
Ужас, неужели я переборщила со снотворным и получила передозировку?..
Безалаберная… Как так можно было?
— Доктор, к Астаховой посетители. Впускать? — перевожу пустой взгляд на вошедшую девушку в белом медицинском халате и шапочке на голове.
— Да, пусть проходят.
Голова слегка кружится, не могу нормально осмотреть помещение вокруг. Плюс ко всему ещё не до конца осознаю происходящее, кажется, моргну, и это окажется сном.
В мою руку воткнута игла, рядом с постелью стоит белый штатив с капельницей, отвожу взгляд, сразу же почувствовав её в вене. Б-р-р.
В палату входят помятый дядя, следом Инесса, цокая каблуками. Стук обуви отдаёт гулом в ушах. Таким сильным, что я, не сдержавшись, морщусь.
— Добрый день, — Вадим останавливается возле постели по другую сторону от врача. Мегера не спешит проходить, остаётся в дверях.
— Почему я здесь? — звучу, как осипшая алкоголичка. Да, я отравилась, но почему в больнице, а не дома? Разве всё настолько серьёзно?
— А то ты не помнишь? — стервозный голос снохи полон насмешки.
— Инесса, — Вадим бросает осуждающий взгляд, та сразу же умолкает.
— Желудок мы промыли, вы в курсе. Сейчас капаем, очищая организм. Интоксикация снотворным – не шутки, но жизни вашей племянницы ничего не угрожает. Пока будем наблюдать. Чуть позже займётся психолог, — так и не дождавшись вопроса от родственников о состоянии пациентки, доктор рассказывает всё сам и тактично удаляется, оставив нас наедине.