Анхай чуть склонился, его горячее дыхание коснулось моей щеки, а потом последовал короткий поцелуй - мягкий, но до дрожи властный. Он не отстранился, наоборот, будто специально прижал меня к себе, и, оставаясь за моей спиной, протянул руки к крану. Щелчок ручки и шорох бегущей воды наполнили небольшое помещение ванной.
Я стояла перед раковиной, почти не дыша, а он, стоя позади, начал спокойно мыть руки. Его движения были уверенные, размеренные, будто он делал это не для себя, а чтобы я наблюдала и знала - он никуда не спешит, он всё контролирует. Затем он неожиданно взял мои руки в свои, переплёл пальцы с моими и поднёс их под воду.
Я ощутила тепло его ладоней и холодную струю воды одновременно. Анхай медленно и тщательно мыл мои руки, как будто смывал с меня не только пыль, но и остатки моего упрямства. Его прикосновения были заботливыми, но в этой заботе чувствовалась его собственническая сила - молчаливое напоминание, кому я принадлежу.
Я тихо выдохнула, ощущая странное смешение эмоций: смущение, облегчение и непрошеное волнение. Даже в такой мелочи он умудрялся показать свою власть и в то же время - нежность, от которой становилось только труднее сопротивляться.
Как только мы закончили мыть руки, Анхай ещё на мгновение задержал мои ладони в своих, словно не хотел отпускать, а затем мы вышли из ванной. Коридор был тихим, только наши шаги звучали в полутьме.
По дороге к кухне Анхай вдруг сделал мне лёгкий, но вполне ощутимый шлепок по ягодице. Я резко обернулась, возмущённо глядя на него, но он лишь хмыкнул, его губы растянулись в довольной, чуть дерзкой ухмылке. Его взгляд был таким весёлым и довольным, что мне стало сложно сохранять серьёзность.
- Иди, - сказал он коротко, слегка подтолкнув меня ладонями в спину, направляя к кухне.
Там уже ждала мама - стол был накрыт. На нём стояли глубокие тарелки, из которых поднимался пар, разносился аппетитный аромат супа, который мы вместе готовили вечером. Весь вид кухни, уютной и тёплой, казался странно контрастным с тем, что происходило между мной и Анхаем минуту назад.
Как только мы вошли на кухню, мама встретила нас своим фирменным тёплым взглядом, в котором всегда было столько заботы и спокойствия, что становилось чуть легче на душе.
- Присаживайтесь, - тихо сказала она, ставя на стол небольшую тарелку с нарезанным хлебом.
Я невольно почувствовала лёгкое смущение. Кухня была маленькой, уютной, но без современного ремонта - стены с потертым кафелем, стол, которому уже много лет, и знакомый с детства запах свежесваренного супа. Мне было немного неудобно приводить сюда Альфу, который, я была уверена, живёт в роскоши, в просторном доме, полном дорогих вещей.
Но отступать было некуда. Я выпрямила спину, стараясь не показать своих сомнений. Стыдиться того, что у нас скромная квартира, я не собиралась. Мы жили так, как могли, и я искренне считала, что для нынешних времён это очень даже неплохо. В конце концов, в этих стенах было тепло, уют и любовь - и это для меня значило гораздо больше, чем любая роскошь.
Я даже не успела коснуться стула, как Анхай одним уверенным движением схватил его и элегантно отодвинул, предлагая мне присесть. Его жест был таким естественным и в то же время немного неожиданным, что я почувствовала, как щеки слегка запылали. Когда я села, он тут же устроился
рядом, двигаясь с тем же спокойствием и уверенностью, словно находился у себя дома.
Пока он присаживался, я быстро перевела взгляд на маму. В её глазах мелькнула лёгкая неуверенность, а затем… некий тихий стыд, который я не сразу поняла. Но буквально за долю секунды мама слегка кивнула в сторону стола - её взгляд скользнул по тарелкам и ложкам, и мне сразу всё стало ясно.
Наши тарелки были старенькими, а ложки давно потемнели от времени. Сразу бросалось в глаза, что они видели немало семейных ужинов и гостей. Я поняла, что мама переживает - ведь перед нами сидит не просто парень, а Альфа, да ещё и Верховный. Для неё казалось неправильным ставить перед таким гостем посуду, которой пользовались все, кто когда-либо заходил в наш дом.
Но что мы могли поделать? Купить новую посуду сейчас мы не могли - денег просто не было. Я глубоко вздохнула, пытаясь отпустить это чувство. В конце концов, это наш дом, наша реальность. И если Анхай решил прийти к нам, значит, он должен видеть нас такими, какие мы есть.
Как только мы все устроились за столом, приступили к еде. Анхай бросил на меня и на маму короткий, почти незаметный взгляд, в котором читалась тихая благодарность. Он спокойно взял ложку в руки и, к моему удивлению, даже не стал крутить её, рассматривая изношенную поверхность. Он будто специально не замечал мелочей, просто сосредоточился на еде.