Сначала он потянулся к хлебу, и мельком взглянул на меня. И в этот миг я поняла главное: это был не взгляд «я мужчина, я первый, ты должна ждать моего разрешения». Ни в коем случае. В его глазах читалась забота, мягкая и почти невидимая для постороннего: он хотел, чтобы я тоже начала есть, чтобы восполнить силы, чтобы я не осталась голодной. В этом взгляде не было властности и командного тона, не было «я главный» - только тихое беспокойство обо мне, желание, чтобы я чувствовала себя хорошо.
На мгновение промелькнула забавная мысль: если понадобится, он готов отдать не только свою тарелку, но и целую кастрюлю супа. Я даже представила, как он с серьёзным видом протягивает мне кастрюлю и говорит: «Ну что, хватит ли тебе? Может, сразу всю, чтобы не голодать?» - и я невольно рассмеялась про себя. Забота Анхая оказалась такой прямой и безумно игривой одновременно: он не просто хочет накормить меня, он как будто готов устроить настоящий «суповой реквест», если я вдруг проголодаюсь.
Мы ели в тишине. Никто ничего не говорил, лишь тихий плеск ложек и лёгкий аромат супа наполняли комнату. Мама, к моему удивлению, съела совсем немного. Я заметила лёгкую дрожь в её руках и слегка стыдливо опущенный взгляд на тарелку. Как бы сильна она ни была, всё равно чувствовалось, что она переживает - за того, кто перед ней, и за условия, в которых мы живём.
Иногда это вызывает во мне лёгкое раздражение. Мама больше переживает о том, как нас воспринимают другие, чем я сама. Всю жизнь она старалась показывать гостям и всем близким, что мы живём ничуть не хуже других. На самом деле, по нынешним меркам, мы живём достаточно хорошо. Большинство людей живёт примерно в таких же условиях, а некоторые наши родственники даже в худших. И, несмотря на все скромные мелочи, наша жизнь вполне достойная - и это тоже важно помнить.
Я ловлю себя на мысли: мне комфортно рядом с Анхаем. Но мне немного неудобно за саму ситуацию, за то, что мы живём в старой квартире и порой приходится сталкиваться с мелкими трудностями. И, наверное, мама тоже это чувствует - её забота и тихая тревога за нас видны в каждом её жесте.
Вдруг Анхай заговорил:
- Этот суп… что-то похожее иногда готовит моя мать, - сказал он, слегка наклонив голову и вдыхая аромат.
Мама подняла на него взгляд и улыбнулась:
- Рада, что вам понравилось. Да и, если честно, этот суп готовила моя дочь.
В этот момент она перевела тёплый взгляд на меня, словно передавая всю гордость и заботу одновременно.
Анхай приостановился. Ложка зависла в полуметре от его рта, и его глаза устремились на меня.
- М-м, - протянул он медленно, с едва заметной усмешкой, — так моя ванилька ещё и готовить умеет? Какое превосходство! Считаю, что я выиграл настоящий джекпот.
Он слегка наклонился вперёд, удерживая взгляд на мне, и с игривым тоном добавил:
- Надо будет попросить рецепт… или, может, мне повезёт, и моя истинная пара будет готовить для меня такие превосходные блюда?
Я, покраснев, уставилась на свою тарелку.
- Ничего здесь такого нет, - тихо произнесла я, стараясь скрыть смущение.
Бурча себе под нос, я отправила очередную ложку супа в рот, ощущая одновременно тепло от маминого взгляда и лёгкое волнение от Анхаевого внимания.
Мама начала меня бесстыдно нахваливать: какие вкусные блюда я готовлю, и что иногда это получается даже лучше, чем у неё самой.
Анхай лишь в подтверждение, с лёгкой улыбкой, качал головой, поддакивая маме и добавляя, что ему действительно очень сильно повезло.
Я же настолько смущалась и покраснела, что смотрела только в свою тарелку. Половину их диалога я стала пропускать мимо ушей, погружаясь в собственные мысли. Думаля о том, как быстро развиваются отношения у истинных пар, и как удивительно легко Анхай нашёл общий язык с моей мамой. Всё это вместе создавало странное, тёплое чувство - смесь смущения, гордости и тихого восторга.
Как только мы все доели, я попыталась встать со своего места и начать убирать со стола.
Анхай сразу же перехватил мою руку. Я посмотрела на него и твёрдо произнесла:
- Я должна помыть посуду. Никто, кроме меня, этого не сделает. Маму я не хочу сейчас беспокоить. Тебя я тоже не стану ставить за раковину. Поэтому всё в порядке.
Анхай посмотрел на меня и неуверенно разжал свою руку. В этом его движении я вдруг ощутила странную уверенность: этот мужчина точно не позволит мне больше мыть посуду. Первый и последний раз. Не знаю, почему во мне возникла такая мысль, но она просто появилась - и в тот момент это казалось абсолютно правильным.