— Ты пыток боишься? — вдруг спрашивает Иван Иванович.
— Боюсь, — сознаюсь я. — Я уже это испытывал. Но что бы то ни было — не выдам.
— А Данила? — спрашивает Николай.
— Ручаюсь.
— Ну, как решим? — спрашивает остальных Иван Иванович, и я замечаю, что его глаза уже не суровые, что в них прыгают какие-то лукавые искорки, а к вискам разбегаются добрые-добрые, отцовские морщинки.
— Ну надо же отчубучить такую штуку, — и вдруг, ударив себя рукой по колену, заразительно смеется. — Ах, паршивцы! Ах, стервецы! — и сразу посерьезнев, присущим ему жестом, поднимает палец. — А все же… молодцы! Сила!
Только вечером, после отбоя, зазываю Данилу в умывальник и обрушиваю на его голову все громы и молнии небесные.
— Та хиба ж воны на вас равнялись? То ж я снимал кубанку, як вы подходили, а старшие подавали знак своим. Народу-то и туда и сюда проходило — туча. Хлопцы и зараз не знают, что к чему. Надо — значит надо.
УДАРНЫЙ БАТАЛЬОН
Данила знает, что ко мне ходит много людей не для пустых разговоров, не ради «толковищ». Он с присущей ему деликатностью всегда под каким-нибудь предлогом уходит из штубы, чтобы дать нам возможность поговорить наедине. Пока, у меня находится кто-нибудь из посторонних, Данила ведет наблюдение за подходами к блоку и, если замечает опасность в образе какого-нибудь эсэсовца, приближающегося к блоку, сейчас же сообщает мне. Остальные штубендинсты, больные и прочий люд, остающийся в течение дня по каким-либо причинам на блоке, в основном входят в состав боевых групп, и если не знают точно, то в какой-то мере догадываются о моей роли на блоке. При всех мерах предосторожности все же не всегда удается скрыть свои разговоры с их непосредственными командирами. Прошлая слава беглеца и моя настоящая, непонятная, а потому таинственная роль поднимают мой авторитет и воспитывают какое-то трогательное доверие ко мне. Эта атмосфера взаимного понимания и сплоченности на блоке чувствовалась и ценилась руководителями подпольной организации, и, может быть, поэтому, соблюдая все меры предосторожности, ко мне иногда заходили Смирнов, Кюнг, Пайковский, Бердников и другие товарищи. Верили, что не одна пара надежных глаз оберегает нашу на первый взгляд безобидную встречу.
По поручению подполковника Смирнова часто даю задания своим командирам по разработке теоретических материалов. То восстановить по памяти какую-либо главу Боевого устава пехоты, то разработать меры противотанковой обороны, то способы ведения партизанской войны в густонаселенных районах. Все эти материалы передаются с одного флигеля на другой, и тщательно изучаются в каждой группе.
Со слов Смирнова я уже знаю, что наша работа по формированию боевых групп — это не просто «на всякий случай», это часть большого, тщательно разработанного плана, плана вооруженного восстания, а мой 44-й блок, как самый крупный из русских блоков, должен представлять собой ударный батальон прорыва.
Иван Иванович рассказывает мне, что разработано несколько вариантов восстания в расчете на различные возможные обстоятельства. Через нелегальные связи немецких коммунистов с внешним миром было известно о глубоком недовольстве и брожении среди немецких рабочих в Тюрингии. Более того, бухенвальдские коммунисты-тельмановцы и из-за колючей проволоки лагеря умудряются руководить этими настроениями, призывая народ к вооруженному восстанию. Следовательно, и русским отрядам приходится подготавливать себя на этот случай. Кроме того, не исключена возможность высадки воздушного десанта в районе лагеря и, наконец, приближение фронта с востока или запада.
— Все это, конечно, на всякий случай, но нам нужно быть готовыми и к этому, — говорил Иван Иванович, — а основная наша задача — не ждать обстоятельств, а самим подготовлять их.
— Но как? С чего начинать?
— А вот так. Ты со своими орлами займись-ка изучением района ревира. Оттуда через лесок и до эсэсовских казарм недалеко.
— Плохо, что мы не знаем местности по ту сторону проволоки, — сожалею я.
— Не беспокойся. Уже частично знаем. Будем знать еще лучше. Над этим вопросом работает специальная разведгруппа. Хорошо работает. Уже умудрились всунуть своих надежных людей и в казармы, и в эсэсовскую кухню, чернорабочими и уборщиками, разумеется, но народ грамотный и немецким владеет.
— Эх! Хоть немножко бы оружия на первый случай. Хотя бы, чтоб вышки обезвредить.
— Будет и оружие. Уже есть частично. Но это тебя пока не касается. Сейчас тебе предстоит разработать несколько вариантов штурма проволоки в районе ревира, блокирование и захват двух вышек и выход в район казарм СС. Вот это твоя задача на первое время. Действуй!