– Фиг с ней, с рифмой…
– Манька, да что с тобой?
– Скучно! Мне скучно!
– Займись чем-нибудь!
– Неохота! Неохота! И вообще, отвяжись! Ты болеешь? Вот и болей себе! Ты болей себе, болей, а сестренку пожалей! Пожалей бедняжку, милую Маняшку!
– Слушай, ты ополоумела? Раньше только рифмы подбирала, а теперь уже стихи сочинять начала. Не иначе, это любовь!
– Отвянь!
– Не отвяну! Мне тоже скучно! Знаешь, Манька, если ты примешься сочинять стихи, тебе придется найти себе парня с каким-нибудь более удобным именем.
– Чего?
– Ну сама подумай, нельзя своего героя всегда называть Гошкой и рифмовать с окрошкой. А Георгий… С чем его срифмуешь?
Маня задумалась.
– Ну, – приставала Саша.
– Да, Георгий… Действительно, хорошей рифмы и вправду нет.
– А вот звали бы его… Ну, скажем, Сережа…
– Противная рожа, на мурло похожа!
– Сергей?
– Апогей, перигей! Эге-гей!
– Кирюша!
– Чумазый, будто хрюша!
– Кирилл!
– Цветочки подарил!
– Иван!
– Свалился на диван!
– Ну, Ваня у тебя точно срифмуется с баней! – захохотала Саша. – А вот Георгий…
– Георгий – бывает в морге! – вырвалось вдруг у Мани.
– Манька!
– Ой, что я сморозила! – зажала себе рот рукой испуганная Маня.
– Вот видишь, до каких глупостей ты договорилась! – укорила сестру Саша.
– Это ты виновата, пристала, как…
– Да ты ничего ужасного не сказала. Если он бывает в морге, значит, живой, покойники там не бывают, они туда попадают, лежат, но не…
– Поняла уже! – отмахнулась Маня и вдруг, неожиданно для себя, произнесла: – Сестра, сестра, оставь меня в покое, дай мне упиться горечью своей!
Саша сперва замерла от изумления, а потом покатилась со смеху.
– Ну, Манька, ты просто точь-в-точь Васисуалий Лоханкин. Ты «Золотого теленка» читала? Помнишь?
Маня прыснула.
– Вообще-то точно, похоже на Васисуалия… Только я сама не понимаю, как это получилось.
– Следи за собой, сестренка, а то скоро станешь психопаткой!
– Психопатка, психопатка, ты мала, как куропатка! Сашка, а куропатки вкусные?
– Не знаю, не пробовала.
– Да я вот «Трех мушкетеров» читала, там они часто куропаток едят.
– Слава богу, о еде заговорила! Манька, ты небось проголодалась?
– Вообще-то да.
– И я. Давай рисовую кашу сварим, а?
– Со сгущенкой?
– Естественно!
– Годится!
И Маня отправилась в кухню варить рисовую кашу, которую они с сестрой просто обожали. В голове сами собой складывались идиотские стишки: «Саша и Маша обожают кашу, рисовую сладкую, кожа будет гладкой!»
– Тьфу, что это на меня нашло? – проворчала Маня. – Неужели все из-за Гошки? Но эту фигню про кашу я Саньке не скажу. Стыдно!
А Гошка и Никита тем временем крались по тенистой аллее парка, не упуская из виду Римму. Но вот она свернула с аллеи и села на скамейку. Переглянувшись, мальчики молча прибавили шаг. Ничего страшного, если они далее попадутся ей на глаза. Даже, наоборот, хорошо… Может, она опять с ними заговорит, тем более им опять придется сделать вид, что они закуривают. Но вдруг они заметили, что навстречу им идет женщина в легком розовом сарафане. Поравнявшись со скамьей, она подошла к Римме, поздоровалась и села рядом.
– Эх, надо бы их снять, а еще лучше – послушать, о чем они говорят, – сказал Никита.
– Снять не выйдет, очень уж явно получится, а вот послушать… Давай попробуем сзади подобраться! – ответил Гошка, и они побежали по газону к кустам.
– Опоздали! – с сожалением воскликнул Никита.
Женщина в розовом сарафане торопливо удалялась по аллее. Но вдруг какая-то тревога кольнула Гошку. Он побежал к скамейке. Римма сидела на прежнем месте, но…
– Вам плохо? – кинулся к ней Гошка.
Женщина не отвечала. Похоже, она была без сознания. Голова свесилась на грудь, руки бессильно повисли.
– Она… Она умерла? – дрожащими губами проговорил Никита.
Гошка схватил руку женщины, попытался нащупать пульс.
– Жива! Никита, беги, вызывай «Скорую».
– А ты?
– А я с ней побуду!
От волнения ребята совершенно забыли, что у Гоши есть с собой мобильник. Никита сломя голову кинулся к выходу из парка, но вдруг на глаза ему попался мужчина, прячущий в карман сотовый телефон. Мальчик бросился к нему.
– Извините, вы не могли бы вызвать «Скорую»? – запыхавшись, выкрикнул Никита.
– Что? «Скорую»? Кому?
– Там женщине стало плохо! Она без сознания, пожалуйста, очень вас прошу!
– Ты правду говоришь? Это не очередной дурацкий прикол, как вы выражаетесь?
– Нет, что вы, пожалуйста, скорее, а то вдруг она умрет! Мамой клянусь! – вырвалось у него.