— То-то и оно!
— Знаешь, что я предлагаю? Давай сейчас разъедемся по домам и до завтра помозгуем, что делать дальше. Авось родится нормальная идея или у меня, или у тебя. Ой, у меня, кажется, уже родилась!
— Ну, ты даешь! Выкладывай!
— Поговори с мамой! А вдруг она его знает? Такое вполне может быть!
— Запросто! Но только что я скажу маме, почему меня этот тип интересует?
— Да, это проблема… Нельзя вызывать ни малейших подозрений. Допустим, ты скажешь: мамочка, ты знаешь художника Шишмарева? А она спросит: зачем тебе это?
— А я скажу, что Никита в гостях видел портрет его работы, он ему жутко понравился, ну и все такое…
— А что? Нормально, по-моему. Почему бы мне не запасть на хороший портрет?
— А если у него плохие портреты?
— Ну и что? — рассмеялся Никита. — Значит, у меня просто плохой вкус и больше ничего.
— Вообще-то верно! Попробую!
— Ну, вот видишь! Хорошо, что он художник! А то был бы энтомологом или ихтиологом, где тогда искать общих знакомых?
— И это, по-твоему, тоже судьба? — не без ехидства осведомился Гошка.
— Конечно. Нет ни малейших сомнений! Судьба!
Глава 5. Он или не он?
Мама была дома, дошивала платье. Вообще, если ей не удавалось сшить платье за один день, она его засовывала в шкаф и долго не вспоминала. Такой уж у нее характер. Гошка решил с места в карьер не спрашивать маму про Шишмарева. Потом, может быть, за ужином, он как бы между прочим задаст свой вопрос.
— Гошенька, ты где шлялся? — донесся до него мамин голос.
— Да так, погуляли с Никитой в Нескучном саду…
— А к тебе приходила девочка! — сообщила мама.
И по ее голосу Гошке стало понятно, что она улыбается.
— Ксюха?
— Нет, она звонила, а приходила какая-то не знакомая девочка. Очень милая. Зовут Маша.
— А, знаю…
— Что за девочка, сын?
— Да это дочка артистки, помнишь, тетя Лена говорила…
— Их там, кажется, две?
— Вторую я не знаю, а этой я вчера помог сумку до квартиры допереть. Что она хотела?
— Не знаю, не сказала. Просто спросила, дома ли Гоша, и оставила номер телефона. Георгий, у тебя усталый вид и непростительно грязные шорты. Быстренько прими душ, переоденься, будем обедать. Ты что-нибудь ел?
— Мороженое.
— Я тоже только мороженое ела, — призналась мама, которая мороженое просто обожала. — Но сейчас я проголодалась. Давай, сыночка, не теряй время.
Когда Гошка вылез из ванны, из кухни доносились вкусные запахи, и только тут он ощутил зверский голод. Они уже принялись за ледяной летний компот — ярко-красный, где плавали вишни, кусочки яблок, слив и персиков, когда Гошка собрался с духом:
— Мам, скажи, ты слыхала когда-нибудь про такого художника — Шишмарева?
Мама удивленно округлила глаза.
— Я-то слыхала, а вот ты откуда о нем знаешь?
— Именно, что я о нем ничего не знаю. Меня Никита сегодня спросил про него.
— А Никита где с ним столкнулся?
— Он с ним не сталкивался, просто был в гостях у одного парня и видел там его две картины. И они ему жутко понравились.
Мама засмеялась.
— Мам, ты чего?
— Посоветуй Никите, пусть лучше пойдет в Музей изобразительных искусств, в Третьяковку. А Иван Шишмарев… Это несерьезно…
— Почему?
— Да как тебе сказать… Он в общем-то вполне мастеровитый художник, но талантом… настоящим талантом его бог обделил. К тому же он законченный мерзавец. Циник, для которого нет ничего святого…
— Ого! То же самое говорила про него Людмила Захаровна.
— Мам, а ты откуда его знаешь?
— Я сейчас уже не помню, где с ним познакомилась. Он даже немножко за мной ухаживал, но всегда вызывал у меня отвращение. Понимаешь, он обо всех говорил жуткие гадости. Вот пошел к кому-то в гости, а потом такое плел об этих людях, что оторопь брала, и ни для кого не делал исключений.
— Он все выдумывал?
— Да нет… Пожалуй, нет… Просто у него какой-то злобный и безжалостный взгляд на людей. Он умел подметить всегда все самое плохое, некрасивое… гадкое. И он это еще подчеркивал, доводил до абсурда. Ох, не хочу я о нем вспоминать. Противно.
— Он и про тебя гадости говорил?
— Ну, конечно! Почему для меня надо было делать исключение? Он и про свою жену публично говорил гадости. А что это ты так им интересуешься, а?
— Да просто так… Я спросил, ты ответила…
— Не желаю больше о нем говорить!
— А ты давно его видела?
— Гошка!
— Мам, ответь только на этот вопрос, и я отстану.
— Да, очень давно, он ведь за границу смотался. Кстати, Гоша, ты не считаешь нужным позвонить этой Маше?
— Чего мне ей звонить? — почему-то смутился Гошка.
— Ну, просто из вежливости.
— Из вежливости? Можно, конечно…
— Вот и позвони!
Гошка унес к себе телефон и набрал номер, оставленный Машей.
— Алло!
— Это Маша?
— Нет, это Саша.
— А Машу можно?
— Можно. Маня, тебя!
— Я слушаю!
— Маша? Привет, это Гоша. Ты ко мне заходила?
— Ага, заходила! Привет, Гоша! У тебя очень красивая мама. И милая!
Гошка молчал, не зная, что на это ответить, а Маша продолжала тараторить:
— Гощка, я хотела тебя пригласить в гости.
— В гости? Зачем?
— Какой ты смешной! Зачем вообще люди ходят в гости? Просто так. Познакомиться. У нас тут еще совсем нет знакомых, а ты тем более учишься в той школе, куда мы пойдем с осени. И вообще… Приходи, я тебя познакомлю с сестрой.
У Гошки от радости даже голова закружилась!
— А когда?
— Что?
— Когда приходить в гости?
— Хоть сейчас! Мы арбуз купили! Любишь арбузы?
— Ага!
— Тогда приходи, ждем! Номер квартиры запомнил?
— Запомнил!
— Ну все, ждем!
Гошка взглянул на себя в зеркало. Вроде все в порядке.
— Мама, я поднимусь на десятый… Меня в гости пригласили, на арбуз.
— Что ж, пойди, познакомься с новыми соседками. Только умоляю тебя, не вгрызайся в арбуз, как свиненок, пользуйся ножом и вилкой.
— Ладно. Ну, я пошел…
— Постой, нехорошо идти в гости с пустыми руками…
Мама вытащила из вазы букетик ярко-оранжевых ноготков, которые купила сегодня утром, завернула в красивую бумажку и отдала Гошке.
— Вот теперь можешь идти.
— Мам, ну чего я как дурак попрусь с цветами?
— Почему как дурак? Наоборот! Уверяю тебя, все девочки обожают цветы! И не вздумай выбросить цветы! Я их, можно сказать, от сердца оторвала! — улыбнулась мама. .
— Между прочим, такая мысль — выбросить цветы — у Гошки мелькнула, но после маминых слов ему стало совестно. И, набравшись храбрости, он поднялся на десятый этаж, но не успел даже позвонить, как дверь распахнулась. На пороге стояла сияющая Маша.
— Привет! Давай заходи! Ты с цветами? — вдруг залилась краской девочка. — Это мне?
— Ну да!
— Ой, спасибо! Здорово! Санька, Санька, смотри, цветы!
Тут в прихожую вышла Саша. У Гошки даже живот заболел, так она была хороша.
— Здравствуй! — Саша протянула ему руку.
— Здравствуй, — смущенно пробормотал Гошка и пожал протянутую руку.
— А я тебя видела во дворе, — улыбнулась Саша.
Гошка промолчал.
— Ну, пошли есть арбуз, уже нет сил ждать! — сказала Саша. — Мы его помыли с мылом, но еще не разрезали… Ты умеешь резать арбуз?
— А чего там уметь? Мама всегда режет его пополам. Сперва мы одну половинку едим, а уж потом вторую.
— Да? Но это неправильно…
— А как правильно? — заинтересовался Гошка.
— Сашка, не мудри! — закричала Маша.
— Но я хочу попробовать, в кино видела… — И она вонзила нож в большой арбуз. Раздался треск, и от ножа побежала широкая трещина. — Какой спелый, сам развалился… — смущенно сказала Саша.
В результате арбуз все равно разрезали пополам. Он оказался просто роскошным: красным, сахарным, с черными косточками.