Распрощавшись с Евгенией Модестовной, Маня пулей вылетела на улицу. Где сейчас может быть Гошка? Вдруг с ним что-нибудь случилось? Она порылась в кармане и вытащила телефонную карту. Но в Гошкиной квартире никто не брал трубку. Ну ясно, Гошки еще нет, а его мама наверняка у себя в мастерской. Надо ехать домой и ждать там, ничего не попишешь.
Саша уже не спала, когда Маня ворвалась домой.
Врач был? — первым делом спросила она.
Был, вернее, была, очень милая тетка, зовут Тамара Ильинична.
— Что она тебе сказала?
Ничего особенного. Ангина. Велела купить вот это лекарство.
Рецепт? Я сейчас сгоняю в аптеку!
Погоди, Маняшка! Как там Евгения Модестовна?
Нормально. Передавала тебе привет. Я побежала!
Ты только в аптеку и назад!
А то я сама не понимаю, что тебе надо скорее таблетку выпить. — И Маня вихрем понеслась в аптеку.
Вернувшись, она первым делом покормила сестру, дала ей таблетку и только после этого немного успокоилась.
Мань, ты чего какая-то вздрюченная? Из-за меня?
А из-за кого же?
Мане безумно, до головной боли хотелось поделиться с сестрой своей тайной, но она твердо знала — нельзя! Ни в коем случае! Время от времени она набирала Гошкин номер, но там никто не брал трубку. Мало-помалу в душу девочки закрадывалась нешуточная тревога. Кто знает, может, человек, за которым решил следить Гошка, какой-нибудь жуткий маньяк-убийца? И если он почуял слежку, то ему легко будет заметить мальчика, который.. . От ужаса Маня похолодела… Столько времени прошло, а от Гошки ни слуху ни духу. Не дай бог, с ним случилась беда, и ведь виновата во всем она, Маня. Если б она не уговорила ехать с ней, он бы не увидел того мужика… Она даже за голову схватилась и застонала.
Манька, у тебя зубы болят? — участливо спросила Саша.
Нет, голова…
А ты случайно от меня не заразилась? Вот будет номер!
— Да нет, это от жары…
Прошло еще часа два. Маня вконец извелась. И вдруг зазвонил телефон. Девочка в отчаянии схватила трубку.
Maня, это я! — донесся до нее Гошкин голос.
Наконец-то! Куда ты пропал? Я чуть с ума не сошла! Ты где? Дома? — забросала она его вопросами.
Нет, еще не дома, я тут к своему двоюродному брату заехал. И вот решил позвонить…
Ты того выследил? — понизив голос, спросила Маня.
Ну, более или менее…
Как это?
Я тебе потом расскажу, ладно? Как там Саша? Ей лучше?
Лучше, лучше! Гошка, когда ты дома будешь? Я лопну от любопытства!
Ничего, не лопнешь, — засмеялся Гошка.
Значит, я буду считать, что ты меня надул! Нагло и беспардонно!
Что? — поперхнулся Гошка.
Что слышал! Ты обещал все мне рассказать, я тут за тебя волнуюсь, а ты…
Маня!
Ничего не Маня! Это… это просто… свинство с твоей стороны.
И она швырнула трубку. Хотя тут же пожалела о своем поступке. Теперь уже Гошка вправе обидеться на нее. Телефон зазвонил снова.
Слушаю!
Маня, это ты трубку бросила или нас просто разъединили?
Разъединили, да, — сбавила тон Маня.
Ты зря на меня взъелась, я обещал тебе все рассказать и расскажу. Но сейчас я занят. Когда освобожусь, позвоню. Пока. Передай привет Саше.
Ладно.
— Пока!
«Все-таки последнее слово осталось за Гошкой», — сокрушенно подумала Маня. Тем не менее ей стало намного легче, можно сказать, камень с души свалился.
— Ну, ты наконец расскажешь, в чем дело? — потребовал Никита.
Полчаса назад Гошка без предупреждения ввалился к нему, измученный, потный, с трудом переводя дух. Сказал, что ему надо первым делом залезть под душ, а потом уж он все расскажет. После душа он попросил воды и долго, постанывая от наслаждения, пил. А напившись, сказал, что ему надо позвонить. Никита просто извелся от нетерпения и любопытства.
Да, теперь уже могу… Так вот, сегодня с утра я встретил… Как думаешь, кого?
Почем я знаю! — раздраженно воскликнул Никита. — Что ты резину тянешь? Сколько можно!
Извини, брат! Я встретил нашего киллерка! Он плюхнулся как раз напротив меня!
Что? — вытаращил глаза Никита. — Кого ты встретил?
Киллерка! В метро! И я теперь знаю, где он живет. И как его зовут… И даже фамилию знаю!
Правда?!
Честное благородное слово!
Но так не бывает… И потом, как ты мог его узнать?
Только благодаря Тягомотине! Она так его описала, что… Он все время вынимал карманные часы и пялился на них, это раз. Он прихрамывает, это два, у него голубая полотняная кепка, это три.
Ошизеть! Ну, Гошка… Слушай, а куда это ты с утра пораньше на метро ехал?
Да ко мне во дворе одна девчонка пристала… поедем да поедем к ее знакомой, там незнамо какие исторические фотки имеются, и все такое… Ну, я и поехал. И вот гляжу, напротив этот сидит…
А что за девчонка-то? — полюбопытствовал Никита.
Из нашего подъезда, Манька…
Что-то я про нее раньше не слыхал.
Естественно, не стану же я тебе про каждую девчонку в подъезде рассказывать.
Понятно, понятно.
Что тебе понятно?
Да ничего, ты не отвлекайся. Фиг с ней, с девчонкой, давай лучше про этого, как ты выражаешься, киллерка!
Да, да! — обрадовался Гошка. — Так вот, вылез я за ним из метро. А он идет себе спокойненько, в один магазин зашел, в другой, то купил, се, а потом заходит в фотоателье, пленочку в проявку отдать, вот тут я фамилию его и услышал. Усольцев.
Ну, в фотоателье он мог любую фамилию назвать, хоть Киркоров, никто проверять не станет.
Ничего, мы сами проверим. Он теперь от нас не уйдет. Слушай дальше. Идет он себе, я за ним на почтительном расстоянии. Гляжу, сворачивает он в переулок, и вдруг какая-то тетка как закричит: «Святослав Петрович! Святослав Петрович!» И прямо бегом к киллерку. Он остановился, улыбается, золотым зубом сверкает.
Золотым зубом? А ваша Тягомотина про золотой зуб говорила?
Нет, не говорила. Но какое это имеет значение? Ведь все остальное-то сходится! На таком расстоянии она вполне могла не заметить золотой зуб.
А вдруг это не он?
Да он это, он! Я уверен. Просто даже интуиция мне подсказывает. Ты дальше слушать не хочешь? Сомнения заели?
Да ты что, я просто спросил… Рассказывай!
Так вот, поговорили они о чем-то с теткой, я ни словечка не слышал, к ним было невозможно подобраться. Потом попрощались и разошлись. Он прошел еще немного, зашел в палатку и вышел с тремя пакетами молока и с батоном, поздоровался с мужиком, который чинил старенький «москвичок», и вошел в подъезд. Я там еще часок покрутился, но он больше не выходил. Вот.
Не хило, — кивнул Никита. — Очень даже не хило, если, конечно, это он.
Да он, он, я уверен! — воскликнул Гошка.
Думаешь, нам так поперло?
Да, конечно, у нас ведь с самого начала такая везуха…
Вообще-то верно. Значит, начинаем следить за киллерком?
Без вопросов! Нам сейчас все остальные не нужны. Только он выведет нас на жертву! И к тому же он без машины, и это тоже надо рассматривать как немыслимую везуху.
Когда начнем?
Завтра, с утра пораньше.
Гошка, а мне вот что в голову пришло… — задумчиво проговорил Никита.
Ну, что там тебе в голову пришло?
Откуда это он так рано домой ехал?
Ну, мало ли… Может, дома не ночевал… Или вернулся с дачи, со своей или от знакомых…
У него в руках было что-нибудь?
Только пластиковый пакет. И там лежало что-то небольшое и нетяжелое. По дороге он кое-что покупал, сперва клал в пакет, а потом вытащил оттуда тряпочную сумку и клал уже туда.
Глупо.
Что глупо? — не понял Гошка.
Глупо таскать сумку в пакете, нормальные люди делают наоборот.
Ерунда! Эта сумка старенькая, некрасивая, а пакет вполне нарядный, с двумя девицами в купальниках. Погоди, Никита, это все мелочи, главное для нас — решить, как мы следить за ним будем. Вместе или по очереди.
Никита задумался.
Нет, Гошка, для начала вместе. А там поглядим. Во-первых, вдвоем веселее, не так страшно — это во-вторых, а в-третьих… Вдруг понадобится куда-нибудь отлучиться, а он как раз и выйдет?